Она пытается принять сидячее положение, в чем я ей помогаю, и у неё с головы спадает капюшон. И тогда я замечаю её волосы. Точнее их отсутствие. Они едва достают до плеч малышки. Я в шоке смотрю не веря своим глазам. Они, что отрезали её белоснежные локоны? Чёртовы ублюдки. Если бы они не были мертвы, я бы вернулся и заставил их умирать мучительной смертью. Они бы мучились и молили о быстрой кончине. Но такая участь досталась только Маркусу, думаю место в аду им всем обеспечено.
Лана смотрит на меня потерянным взглядом и я не выдерживаю, беру её на руки. Сажаю к себе на колени и крепко прижимаю к своей обнаженной груди. И кажется это срывает с неё все барьеры и оцепенение. Она заходит в истерике, трясётся и крепко цепляется за меня, как будто боится, что я могу исчезнуть.
- Туше, моя маленькая. Всё осталось позади. Я больше никому тебя не отдам. – шепчу, укачивая её, как маленькое дитя. Утыкаюсь ей в макушку и глубоко вдыхаю, пытаясь успокоить себя и своего волка. Он скулит, видя в каком состоянии наша пара и хочет повторно убить Маркуса. До чего он довёл её итак маленькое тельце, сквозь которое виднеется каждая косточка. Я боюсь не рассчитать свои силы, слишком сильно сжать, и сломать её словно фарфоровую куклу.
Но есть что-то не то в её запахе. Что-то изменилось. Аромат стал слаще и терпче, как будто туда добавили мускатный орех. Ещё раз вдыхаю и понимаю, что за изменения. Она беременна.
Холодок проходит по моей спине. Я боюсь подумать чей это ребёнок. Я прекрасно, понимая, что Маркус не оставил бы моё дитя. Но чтобы окончательно убедиться в этом, отгибаю воротник толстовки и вдыхаю полной грудью. Распределяю запахи, убирая ненужные. От малышки не пахнет чужими самцами, только от вещей, надетых на ней. Удаляю этот запах и остаётся только её и мой аромат. А это значит, что малыш внутри неё мой.
Слезы собираются в моих глазах и я поднимаю глаза в потолк, благодаря Господа за то, что сохранил жизнь моему ещё не родившемуся ребёнку. Не знаю, почему Маркус оставил его и какие были на него планы, но, не думал, что когда-нибудь это скажу, я безумно ему благодарен за это. Теперь остаётся только надеяться, что с ним все в порядке и самочувствие Ланы не отразилось и на нём.
Потихоньку истерика малышки сходит на нет, остаются только лёгкие всхлипы и она засыпает в моих руках. Жмётся ко мне, как маленький котенок, стоит мне только пошевелиться и встать на ноги, но быстро успокаивает, когда я целую её в макушку и прижимаю к себе крепче.
Выхожу на улицу с девушкой на руках. Марк уже ждёт нас, стоя у машины Маркуса и хмуро смотря на девушку, которая сидит на переднем пассажирском сидении. Но стоит нам выйти из дома, как он моментально переводит на нас свой взгляд и внимательно разглядывает моё сокровище. Моему волку не нравится, как чужой самец смотрит на нашу пару, и из горла выходит злобное рычанием.
Марк поднимает на меня глаза и насмешливо произносит:
- Извини Альфа, я не подумал. Как она?
- Ещё не знаю. Нужно срочно ехать домой и показать её нашим врачам.
Он кивает и открывает нам заднюю дверь, помогая удобно расположиться на заднем сидении. Сам он садится за руль и трогаясь с места, в окно бросает зажигалку и первый этаж дома вспыхивает, как спичка. Я очень рад и горд, что у меня есть такой человек, как Марк. Надёжный, сильный и верный. Именно эти качества я уважаю и ценю в мужиках, которые работают со мной. И я обязательно дам ему отпуск, который он давно просит, чтобы съездить в родные края и навестить мать. Я обязан ему жизнью за спасение моей девочки. Так что пусть едет настолько насколько пожелает.
Женщина на переднем сидение вздрагивает от яркого пламени, что охватывает дом и сильнее вжимается в сидение. Я обязательно узнаю её роль в этой истории, но позже. Сейчас моя главная забота - девушка спящая на моих руках.
Всю дорогу до самолёта малышка спит, лишь изредка всхлипывая во сне. Но стоит ей уткнуться носом в мою грудь и сделать вдох, как её тело расслабляется и она продолжает спать. Я же не могу отвести от неё взгляда, боясь поверить в собственное счастье. Утыкался ей в волосы и вдыхал и вдыхал это потрясающий запах. Волк с ума сходил от него, постоянно повторяя: «Наша самка беременна».
Я прекрасно понимаю и разделяю его радость, но очень переживаю за её здоровье. Ведь она провела около двух месяцев в ужасных условиях. Её итак хрупкое и маленькое тело стало ещё меньше. Каждая косточка была на виду и просвечивалась сквозь бледную кожу. Темные круги под глазами и впалые щеки совсем не шли её ангельском личику. Я боялся лишний раз пошевелиться или сильно сжать её в своих объятьях, опасаясь нечаянно сломать свою хрупкую девочку.