Как это могло повлиять на ребёнка? Этот вопрос крутится в моей голове и не даёт покоя. Лишь голос Марка выводит меня из раздумий и созерцания моей малышки:
- Алан, мы на месте.
И действительно, я не заметил, как мы подъехали к частному самолёту. Продолжая удерживать свою девочку на руках, вылезаю из машины и поднимаюсь на борт. Марк идет следом, ведя перед собой заплаканную женщину со связанными руками.
Не замедляя свой шаг, я прохожу в отдельную комнату и кладу Лану на кровать. Первым делом, я хочу избавить её от этих вонючих мужских шмоток. И меня и моего волка жутко напрягает чужой запах на нашей паре. Поэтому не медля больше ни минуты, я проступаю к ее раздеванию.
С каждой снятой вещью мне становиться спокойнее, но лишь до того момента, пока я не узрел, во что эти звери превратили мою красавицу. Каждый позвонок, каждое ребрышко, каждая косточка выступала сквозь кожу. Грязь покрывала её голые ступни и руки. Я не мог смотреть на это и не испытывать чувство вины и жалости к моей крошке. Ведь это я виноват, что не уследил и не уберег её. Теперь её здоровье и физическое, и душевное лежит тяжёлым грузом на моих плечах.
Не желая больше себя мучить, перевожу взгляд на её маленький округлившийся животик и не могу сдержать судорожный вдох. Боясь прикоснуться, но не имея сил остановиться, я как заворожённый протягиваю трясущуюся руку к своему дитя. Лишь положив свою большую ладонь на её живот, я могу выдохнуть. Вожу рукой по чуть заметной выпуклости и не могу поверить, что там внутри моей любимой женщины находиться мой ребёнок. Вся моя жизнь сейчас находиться в моих руках.
- Не надо, прошу – как сквозь транс я услышу голос Ланы. Она всхлипывает во сне и прижимает руки к животу, как будто защищая своего ребёнка. Но от кого она его защищала? Нежели у неё все таки пытались забрать малыша? – Хватит, только не это, - кричит она в голос и корчиться во сне. Холодный пот бежит по моему телу, от её душераздирающего крика.
Я не могу позволить ей заново переживать этот кошмар, поэтому осторожно ложусь рядом и перекладываю девушку себе на грудь. Глажу по голове, пропуская сквозь пальцы её короткие волосики, и шепчу успокаивающие слова. Она замерзает в моих руках и распахивает мои любимые, но заплаканные, глазки цвета голубого сапфира. Долго лежит и смотрит на меня, не моргая и не дыша. Я глажу её по щечке и шёпотом, стараясь не напугать, говорю:
- Дыши, малышка. Всё хорошо, это я.
- Алан? Это действительно ты? – хриплым и слабым голосом спрашивает она. Поднимает свою трясущуюся, костлявую ручку и кладет на мою щеку. - Я думала это как всегда сон. Боялась проснуться и не увидеть тебя рядом, - и опять слезы стоят в её красивых глазах.
- Я никуда больше не уйду от тебя. Всегда буду рядом. Прости меня, моя девочка. Я очень виноват перед тобой. – хриплю я, сквозь ком в горле. Дрожащий рукой накрываю её выпирающий животик и шепчу: - Перед вами.
И вот слезы свободным потоком льются по её щекам и нет смысла их останавливать. Она накрывает рукой мою руку на своём животе и уткнувшись в мою голую грудь начинает рыдать. Я даю ей выплакаться, прекрасно понимая, как ей это нужно. Это слезы освобождения и радости. Больше ей не надо думать и опасаться за свою и жизнь ребёнка. Огромный груз упал с её маленьких плеч. Я очень горжусь своей храброй девочкой, ведь не каждый может пережить два месяц, живя в замкнутом пространстве, не видя света, не вдыхая свежего воздуха, и остаться в добром уме и здравие. Её держали, как животное в клетке без достаточного количества еды, воды. Без душа и туалета, я ведь заметил ведро в углу клетки, которое наверняка и служило ей. Просто варварские условия, тем более для молодой девушки.
Потихоньку её рыдания успокаиваются и переходят в легкие всхлипы, вперемешку с икотой. Желая её хоть как-нибудь отвлечь от тяжёлых мыслей, приподнимаю её подбородок и спрашиваю:
- Любимая, как ты себя чувствуешь? Не хочешь принять душ? Или может покушать?
- Кушать хочу очень, но сначала душ. Только пообещай, что пойдёшь со мной? – шепчет и смотрит на меня умоляющим взглядом, ожидая моего ответа. Но я и не собирался отпускать её одну. Лана очень слаба, не хватало ещё чтобы она упала и навредила себе или ребёнку.