Ещё долго после его ухода я сижу оглушённый словами брата. Неужели все действительно настолько плохо, как говорит Адам? Моя крошка боится, страдает и переживает, а я сижу целыми днями на работе и дальше своего носа не вижу. Вбил себе в голосу, что она маленькая и хрустальная девочка, с которой надо пылинки сдувать, а то сломается. Но я всегда забываю, что внешность обманчива. И моя Лана очень сильная и храбрая девушка. Она пережила столько, что не каждый здоровый мужик сможет пережить. И казалось бы после этого, что должен сделать любящий и переживающий мужчина? Да он будет на задних лапках скакать перед ней, окружив своей поддержкой и заботой, показывать, как сильно он её любит несмотря ни на что, будет каждую минуту проводить со своей любимой, лишь бы она чувствовала себя уютно и комфортно. Но как поступил я? Мне стыдно и противно от самого себя. Я погряз в собственном дерьме, не подумав о чувствах Ланы. Максимально отдалился от неё, лишив своей заботы и поддержки. А для беременной самки это двойной удар по чувствам.
Дети. Наши малыши. Я совершенно не подумал о них, когда отгородился от Ланы. Они чувствуют все переживания матери и скорее всего устраивают ей настоящий ад. И моя любимая женщина справляется со всем одна. Одна переживала после похищения, когда ей нужно было надёжное плечо рядом. Одна переживает беременность наших двоих малышей, которые по словам Адама очень активные мальчики. Но разве я это знал? Ночью, когда я приходил и Лана и дети спали, вели себя тихо и спокойно. А я не задумывался, как ей приходится днем. Чертов идиот и трус!
- Алан, сынок, не грызи себя. Я вижу, как сильно ты сейчас занимаешься самопоглощением. – я вздрагиваю от голоса отца, совершенно забывая, что он до сих пор здесь.
- Моя маленькая девочка. Моя малышка. Я оставил её совершенно одну наедине со своими проблемами. Я обещал ей, что мы весь путь пройдём вместе, преодолеем все трудности вместе. Но…
- Мы не оставляем её одну ни на минуту.
- Я, отец, именно Я, оставил её одну. Я должен был быть рядом с ней. Не вы, а Я. – кричу на него, не в силах справиться со своими эмоциями и чувствами. Меня всего трясёт от еле сдерживаемого гнева на самого себя. Делая глубокий вдох и прерывистым голосом говорю: - Сегодня она правда пойдёт с Адамом смотреть на наших малышей?
- Нет, Адам не будет смотреть на мальчиков. Лана попросила проводить её до больницы, т.к. она не знает дорогу. Она будет смотреть одна.
Одна. Одна. Одна. Это слово словно отбойный молот звучит в моей голове и я срываюсь с места и бегу на третий этаж. Лишь возле нашей двери я останавливаюсь и стараюсь перевести дыхание. Меня всего трясёт. Чёрт возьми, до чего я докатился. Я боюсь зайти в комнату к своей женщине. Но боюсь я не её саму, а боюсь увидеть, как сказал Адам, холодные осколки льда в ее глазах, направленные на меня.
Тихонько открываю дверь и слышу, как льётся вода в ванной комнате. Сквозняк с балкона громко закрывает за мной дверь и видимо услышав это, Лана выключает воду и кричит:
- Адам, это ты? Подожди пару минут, я почти готова. – я не стал её разубеждать, а точнее не смог, язык прилип к небу и перестал меня слушать. – Я так сильно волнуюсь и переживаю, что уже второй раз бегу умывать лицо холодной водой. – кричит она из ванной. О боже, детка, ты не представляешь, как сильно переживаю я. Аж, руки трясутся. – Как ты думаешь, это вообще нормально так волноваться? Ведь ничего не измениться, я только увижу мальчиков на экране компьютера. Черт, мне срочно нужно успокоиться, а то они превратят мои внутренности в фарш, - морщась произносит она, выходя из ванной. Гладит свой животик, смотря только на него и не замечая меня. Твою мать, какая же все-таки она красавица. Ей очень идет беременность. Она словно была рождена, чтобы вынашивать детей. Появился здоровый румянец на щеках и шее, набрала нужные килограммы и эта прическа ей определенно идёт.