Не скажу, что жили мы богато, но те эмоции, ощущения и чувства, которые я испытывал лишь от одних её прикосновений – не купишь ни за какие деньги. Мне нравилось, как она нежно обнимала меня и вставала на носочки, чтобы поцеловать. Гладила меня по волосам, не могла сдержать улыбку во время ссоры, а когда мы лежали, то её ножки постоянно оказывались на мне. Мы часто не понимали друг - друга, так как каждый гнул свою линию. Одно мы знали точно – любовь – это не только страсть, а ещё и принятие. Принятие нас такими, какие мы есть.
София молчала.
– Самое забавное то, – он ухмыльнулся, глубоко вздохнув от всей этой жалкой исповеди, – что когда я всё это говорил, у меня было такое чувство, словно я описал тебя, а не её.
– Что с ней случилось? – Аккуратно спросила она.
– Она умерла два года назад.
– Прости.
– Ничего, – он улыбнулся.
– Любишь?
– Если только твой взгляд.
– Льстишь.
– Может быть, – лёгкая улыбка.
– Скажи мне, кто ты?
– Я? Всего лишь помощник парфюмера и уличный скрипач, – голубые глаза пронзительно сверлили персикового цвета стены, которые стали давить на мужчину.
– Нет, мне надо не это. Скажи мне, кто ты на самом деле?
Глава 17.
Два года раннее.
Лукá.
— Что ты чувствуешь, когда пьёшь виски? – Спросила меня она, игриво глядя прямо в глаза.
– Вкус твоих губ - острых, как перец на кончике языка, но нежных, словно шёлк на оголённом теле.
– Зачем ты куришь эти крепкие сигареты? – Вновь спросила темноволосая девушка.
– Чтобы скорее забыть.
– Забыть кого?
– Тебя.
Её острый взгляд высказывал недовольство. Она громко хмыкнула и нахмурила брови.
– Ты невыносим, словно дьявол.
– Ты знала на что шла.
– Ты меня любишь?
– Нет.
– Ты груб.
– Я честен.
– Снова играешь?
Я лишь продолжал курить.
– Ты подписала контракт - договор заключен.
– Ты украл мою душу, – голос её дрогнул.
– Ты сама отдала её мне, – я лишь равнодушно пожал плечами.
– Тогда я умру! – Сказала она, видимо, от безысходности.
– Да пожалуйста, давай, ты мне всё равно уже неинтересна.
Потушил сигарету.
– Я желаю, чтобы на твоём пути оказалась такая же ужасная девушка, как и ты. Будь проклят! – Выкрикнула эта дама в сердцах.
– Спасибо, дорогая, но я уже и так мёртв.
Разговор окончен.
Глава 18.
На ней длинное пальто горчичного цвета, мягкий вязанный шарф, а на руках - изящные кожаные перчатки.
Не сказать, что на улице холодно, но стаканчик с горячим Мокко, который был у неё в руках, приятно согревал хрупкое тело девушки. Сейчас ей хотелось лишь одного – оказаться дома, нарядить большую ёлку, от которой пахнет зимним лесом и открыть бутылку итальянского вина, весело обсуждая с родными что-то не серьезное и приятное на вкус.
Родные. Далеко не каждого София могла назвать этим словом, окружив себя лишь парой-тройкой людей.
Бездушная, жестокая, но по-своему прекрасная Москва встретила модель далеко не радушно, наградив девушку лёгким морозом и грязью, от которого белоснежные ботиночки Софии вмиг стали серыми.
По-сравнению с Сан-Рéмо, в этой столице начало декабря дало о себе знать - она уже не могла носить женственные платья, прохаживаясь в них по заснеженным улицам.
Глубоко вдохнув морозный воздух, девушка заказала такси до центра, где и был её дом. Её ли? Она никогда не чувствовала себя уютно в Москве, тем более - в квартире, где жила с родителями. Софии не нравились вечные упрёки отца и желание поскорее выдать дочь замуж, чтобы увидеть долгожданных внуков. После рождения одного человечка, конечно, многое изменилось – дочь он оставил в покое, но темы о замужестве всё же проскакивали, временами давая о себе знать.
Модель проверила свой клатч, в котором лежала пачка сигарет и убрала её дальше, чтобы ненароком не достать при родителях – свои грехи она держала в тайных оковах, не раскрывая и не показывая почти никому.
Такси подъехало. Час настал. Сердце забилось чаще от волнения и мысли, что скоро она увидит её.