— Вовсе нет. Она — француженка из Эльзаса, красавица. Очень светловолосая, отсюда возникла эта легенда, особенно после того, как вашего отца обвинили в пособничестве немцам.
— Но почему? Почему?
— Знаете, в среде Сопротивления были разные люди, разные направления, от крайне правых — голлистов до крайне левых — интернационалистов. Между ними была вражда, и они во многом расходились. Против вашего отца свидетельствовало процветание его фабрики, приносившей доходы при покровительстве немцев, и факты его мнимого антисемитизма — увольнение еврейских служащих. И еще этот злополучный случай — убийство патриота…
— Почему он мне ничего не рассказывал? Не понимаю… — снова подумала вслух Ви.
Меско пожал плечами и ласково улыбнулся ей. — Тяжело возвращаться в прошлое. И страшно. Откроешь щель, а оно хлынет через нее потоком и затопит тебя. Помните, у Марселя Пруста, герой ест кусочек пирожного «мадлен», намоченного в чае, и вспоминает детство, зеленые просторы Комбре, купы розового боярышника, свою красавицу-мать и ласковую бабушку, протягивавшую ему кусочек «мадлен» в ложечке чая… и его сердце пронзает боль при мысли о невозвратимости счастья детских лет…
Им давно принесли заказанные блюда, но они не притронулись к еде. Ви заговорила о заветных, скрытых в глубине души мыслях: — Когда я узнала, что с ним было во Франции… знаете, я стала обвинять себя в его самоубийстве… Отчасти я была виновата, я это чувствовала…
— Для этого не было никаких оснований!
— Нет, подождите. Я поняла, что, потерпев однажды поражение, он особенно болезненно переживал то, что дело возглавила я… Но по-другому не вышло бы… Мы оба это знали… И все-таки это углубило в его душе чувство поражения… Он считал, что потерпел крах в жизни, и поэтому покончил с собой.
Поль Меско положил свою ладонь на руку Ви и молча глядел на нее, немного поколебавшись, он наконец решился: — Но ваш отец не покончил с собой. Его убили.
— Как! — вскочила она. — Великий Боже!
— Я узнал это от своего брата. Его убили террористы. Наверное, я не должен был говорить вам этого, — упрекнул он себя.
— Нет, — твердо сказала дрожащая Ви. — Лучше узнать это, чем думать, что он покончил с собой. Мысль о его самоубийстве была невыносимо тяжела для меня. Но, Господи Боже, убит! За что? — Она встала и сняла с вешалки свое пальто. — Извините меня, я должна выйти на свежий воздух.
— Проводить вас?
— Нет, нет! Мне надо немного побыть одной.
— Да, конечно, — сказал он печально.
Ви быстрым шагом шла по улице. Если бы тут оказался Майк… Она чувствовала ужас и смятение Даты приезда Юбера и самоубийства… нет, убийства Армана почти совпадали… А если он приехал раньше… А если… Арман умер за два дня до приезда Юбера. Юбер, приехав в Нью-Йорк, не пришел и не написал Ви ни слова. Все это как-то связано… Майк помог бы ей разобраться, будь он здесь.
Если даже Юбер не причастен к убийству, то он о нем что-то знал. И поэтому он сейчас так настойчиво предлагает ей выгодную сделку. Цена крови! Она не примет этих денег и отомстит ему.
Ви вернулась в ресторан. Поль Меско грустно сидел за полупустой кружкой пива — одинокая, хрупкая фигура. Ви поспешила к нему.
— Спасибо, что вернулись, — он улыбнулся ей такой благодарной улыбкой, что Ви едва удержалась от желания обнять его.
— Не беспокойтесь за меня, я с этим справлюсь, — сказала она, садясь напротив него. — Мне надо было знать правду. А вы не знаете, кто распорядился его убить? — спросила она, затаив дыхание.
— Нет. Мой брат сказал только: «Его настигла карающая рука правосудия». Брат тоже умер.
— Я узнаю это. Скоро узнаю.
— Дорогое дитя, мертвых не вернешь к жизни. Пусть могилы зарастают травой…
— Нет. Я должна это сделать для самой себя. И хватит об этом. Ведь у вас ко мне еще какой-то разговор?
— Я хотел бы предложить вам помощь. Ваш отец спас мне жизнь, и я хочу воздать добром его дочери. Я слышал о ваших затруднениях и могу помочь вам справиться с ними.
— Благодарю вас, — ответила Ви, — вы очень добры. Но единственное, что мне нужно для начала, — финансовая поддержка.
— У меня нет состояния, не то я предложил бы его вам.
Она улыбнулась ему ласково и подумала, что отец умел выбирать себе друзей — это, как видно, очень хороший человек.
— Но я хочу предложить идею, которую вы можете использовать. Это аромат, который задумал создать ваш отец, но не смог — из-за войны. Тогда были недоступны многие ингредиенты. И идея не была воплощена. Аромат возник и остался только в его воображении.