— Ты не понимаешь…
— Может быть. Но я пытался понять, черт возьми. И понял, что меня это понимание до добра не доведет. Мне оно ничего не даст и не даст. Я не буду тебе больше звонить, не буду сидеть у телефона и ждать твоего звонка. Пойми, Ви, пойми же ради Бога. Я взрослый человек, нельзя делать из меня игрушку. Прощай, Ви, — сказал он усталым голосом.
Ви повесила трубку и осталась сидеть у телефона, охваченная дрожью. Если б только она могла разрыдаться, найти облегчение в слезах, как находят другие женщины. Но она могла плакать только от счастья и никогда от боли. Боль она замыкала в себе.
Поль Меско целыми днями сидел над цифрами, которые он нашел в книге Армана. Ви никогда не обращала внимания на эти цифры на полях книги, считая их случайными заметками. Но Поль суммировал их и обнаружил, что результат равен сотне.
— Это ингредиенты, — восторженно воскликнул он.
Но задача оставалась неразрешимой. — Если это ингредиенты, — сказала Ви Полю, к которому она теперь так обращалась, — то как узнать, к какому веществу относится каждая цифра? Потребуются годы.
— Не годы, дорогая. Ко многим ингредиентам я могу применить свои дедуктивные способности. Мускус, например, используется в минимальных количествах, — к нему, бесспорно, относится цифра 0,5.
Ви взяла у Поля список ингредиентов, обозначенных химическими терминами, и обратилась к поставщикам парфюмерного сырья. Немногие ингредиенты были доступны. Некоторые пришлось заменить новым синтетическим сырьем. Три ингредиента, по словам владельцев складов, просто не существовали, не производились нигде и никогда. Стало быть, Арман хотел их создать сам или использовать какие-то вещества впервые. Ви и Поль решили попробовать. Основные ноты — лесную и пряную — определил Поль. Но аромат ускользал: через пять минут запах уже не чувствовался.
Ви поняла, что надо привлечь Ника Бенедетти и использовать его гений. Эта мысль возникала у нее и раньше. Ник сам позвонил ей в субботу, но Ви не сразу согласилась на встречу. Она знала, что только блеск таланта и интуиция Ника могут помочь восстановить утраченные ингредиенты и определить пропорции. Она знала, что Ник получает у «Мотека» немыслимую плату — 200 тысяч долларов в год, но нелады с Марти и надежда стать партнером новой фирмы могут привлечь его к делу, затеянному Ви. «Но почему голос Ника отвечал ей по телефону, когда она ночью звонила Марти?» — эта мысль не давала ей покоя.
Минуты три она стояла молча с телефонной трубкой к руке, глядя в окно кухни на свой расцветающий сад. — Хорошо, Ник, давайте встретимся.
Как только она положила трубку, раздался звонок, и она вздрогнула, услышав голос Юбера.
Он сказал, что звонит из автомата недалеко от ее дома, и умолял немедленно встретиться. Марти сообщила ему, что им стало известно об убийстве Армана, и он торопился все объяснить Ви.
— Нет, — сказала она ледяным тоном, прикрыв трубку ладонью, чтобы голос Монтальмона не донесся до Поля, который мог его узнать. Но Поль был в соседней комнате — нюхал листочки, смоченные духами.
— Тогда не у вас дома, в соседнем кафе, — требовал он.
— Зачем?
— Я должен вам все объяснить! Я не убивал вашего отца! Я узнал об убийстве позже!
— Почему я должна верить?
— О Боже, Ви! Я хотел уберечь вас, чтобы вы не узнали правды о моем отце!
— О вашем отце?
— Вы должны прийти и выслушать меня!
Он так кричал, что она отодвинула трубку от уха. — Положив ее, она надела жакет и вышла, крикнув Полю: — Я вернусь через десять минут!
Когда Ви вошла к кафе, он вскочил ей навстречу и молча провел к столику. Его лицо было белее известки, глаза горели каким-то безумным блеском.
— Благословляю вас за то, что вы пришли! — сказал он садясь напротив нее. — Теперь выслушайте, как это ни тяжко для нас обоих. Пожалуйста, дослушайте до конца.
Она кивнула. — Обещаю не прерывать вас.
Дрожащим голосом он рассказал Ви, как Арман принял смерть по приказу Анри Монтальмона, как он узнал об этом, но бессилен был что-либо сделать. — Мой мир рушился в один миг, Ви, — его черные глаза заблестели слезами: — Я потерял все. Мое имя стало моим проклятием. Я потерял вас. Я любил вас, дорогая, но выбора у меня не было. И вы стали жертвой ужасов войны, которая кончилась четверть века назад. Я знал, что вы не прости те меня, узнав правду. И я знал, что ложь не вечна И что вы проклянете меня, как я проклинаю себя сам.
Ви чувствовала его муку, и старая любовь поднималась в ней. Она хотела успокоить его, утешить, но сидела молча.
Наконец он поднял лицо, которое прикрывал ладонями, и она увидела в его чертах жалкую слабость и меты возраста. Возраст не оправдывал слабости: Поль Меско был старым, но сохранил стойкость и мужество, а Юбера жизнь победила. Она почувствовала, как нежность и сочувствие улетучиваются и любовь, как хрупкий сухой цветок, рассыпается в ее душе. — Мне жаль, Юбер, — сказала она.