— Ви, моя прекрасная Ви! Прошло столько лет, а ты для меня осталась единственной женщиной, которую я любил в моей жизни.
— Забудь об этом.
— Ты, можешь простить меня?
— Нет, — сказала она медленно. — Я не считаю тебя ответственным за смерть моего отца. Я не знаю, мог ли ты как-нибудь предотвратить ее. Наверное, нет. Я отпускаю твои грехи, но прощение — это иное. Оно означает забвение. А забыть я не могу.
Он снова заговорил умоляюще.
— Судьба не позволила нам стать мужем и женой. Но мы можем стать партнерами. Работать вместе.
— Я не могу работать ни на тебя, ни вместе с тобой, Юбер. Ты говорил о потерях и опустошениях этой войны. Так вот, если я буду работать на тебя, это будет все равно что получать репарации. — Она встала из-за стола.
— Поверь, я никогда, никогда так не смотрел на это.
— А я не могу смотреть иначе. Прощай, Юбер!
Он стоял рядом с нею. — До свидания? — сказал он с надеждой.
— Прощай, — повторила она, пожимая ему руку.
Он остался стоять у стола и не проводил ее до дверей. Ви прошла в кабинку телефона, позвонила Полю, вышла и, взяв такси, назвала водителю адрес Майка.
6
Три недостающих ингредиента открыл Тэм Гханникар, сын Чандры. Первый оказался индийским лечебным маслом для детей.
— Может быть, оно употреблялось во Франции, и ваш отец использовал этот запах, он дает ноту свежести, — сказал Тэм.
Не прошло и недели, как он нашел еще два недостающих звена — экстракт из сосновых шишек и пахучее масло животного происхождения, вышедшее из употребления после войны.
Ви была бесконечно признательна Тэму, который в память отца, нежно любившего Ви, сделал для нее все, что мог.
Теперь все ингредиенты поступили в руки Ника Бенедетти, и его гений должен был скомпоновать их в драгоценный аромат.
Он объединял их в состав один за другим, и если Поль Меско работал по расчетам, как химик-теоретик, то Ник доверял только интуиции и обонянию, своему «золотому носу». Но опыт за опытом не приносили успеха.
Марти знала, над чем он работает, — он поведал ей о «революционном продукте для Ви». Но подробностей ей не удалось выпытать, он прикладывал палец к губам и заявлял: — Дай срок, это будет твое, детка, а пока подожди. А будешь задавать вопросы — буду тебе лгать.
Официально Ник взял в «Мотеке» отпуск, объяснив, что уже больше к ним не вернется. Но зачем отказываться от денег? Пускай платят. Он убедил Ви, что у него создались слишком напряженные отношения с Марти, чтобы продолжать совместную работу. Ви считала его блестящим честолюбивым химиком, который хочет занять ведущее место в ее будущей новой форме. Она не подозревала, что он с самого начала предает ее, а не Марти. Ник и Марти договорились обо всем: когда он вычислит формулу и создаст аромат, он отдаст его «Мотеку» и «Джолэй» и вернется из своего «отпуска» уже не только заведующим лабораторией, но и вице-президентом корпорации.
Джош Маннинг звонил трижды со дня их последней встречи, повторяя свое приглашение пообедать в «Кошке на крыше». В начале июня Ви согласилась.
— Сначала приходите ко мне, — сказал Джош, — выпьем коктейли, и я покажу вам свою квартиру.
— Спасибо, Джош, — спокойно возразила Ви, — лучше встретимся в вашем офисе.
Тон ее не допускал возражений.
«Какая женщина, — подумал Джош восхищенно, — красивая, умная и с характером. Воплощение вызова его мужской победоносности».
Впервые встретив ее в банке, он почувствовал в ней склонность к романтике и попытался сыграть на этом. Давно он не встречал такой изумительной женщины и поклялся, что она ответит на его призыв.
Когда Ви вошла, он попытался обнять ее, но она уклонилась.
— Сядьте, у меня есть кое-что для вас.
— Опять? — жалобно воскликнул он.
Она достала из сумки крошечный флакончик. — Опять, но не то же самое. — Она отвинтила пробочку и дала Джошу понюхать. — Это будет самый дорогой в мире аромат для мужчин, — заявила она.
Джош понюхал, закрыл глаза и понюхал еще, медленно, как смакуют глоток Вина ценой в 500 долларов за бутылку.
Ви наблюдала за ним, затаив дыхание.
Наконец, он посмотрел на нее с улыбкой. Это — нечто, — сказал он. — Таких запахов еще не бывало. Аромат расширяется, меняет спектр, сливается в гармонию. Черт возьми, Ви, я не умею говорить об ароматах.