— Прекрасно умеете. Вы уловили идею. Это действительно симфония запахов.
— Может быть, — он понюхал снова. — Или это многоцветный фейерверк, который вспыхивает новым цветком, когда думаешь, что он уже погас. Но почему вы сказали, что это самый дорогой аромат в мире?
Ви почувствовала его растущий интерес. Она верно рассчитала, как воздействовать на его экстравагантный характер.
— В составе этого аромата редчайшие ингредиенты. Многие из них никогда не применялись в парфюмерии. Они очень дороги. А для привлечения интереса покупателей мы поместим на каждом флаконе надпись: «Сногсшибательный предмет роскоши для мужчин!»
— Мне по душе это направление, — признал Джош. — Роскошь теперь в обиходе мужчин. Они покупают меховые шубы. Я читал рекламное объявление, в котором женщин призывают покупать бриллианты для мужчин, ну там запонки, перстни, булавки: «Вы без слов покажете, как вы его любите» И женщины покупают мужчинам дорогие подарки, какие раньше мужчины покупали женщинам.
— Нет, не то, — сказала Ви. — Мужчины сами себе будут покупать предметы роскоши, наверстывая годы, когда это было привилегией женщин Мужчины уже давно ходят в дорогие парикмахерские, делают маникюр…
— Прожигатели жизни, — вставил Джош.
— Вовсе нет. Кто делает пластические операции? Мужчины сорока — пятидесяти лет, занимающие значительные должности. Им надо выглядеть молодыми, чтобы сохранить свое место наверху Мужчины тратят миллионы, чтобы создать и сохранить свой привлекательный имидж. Мужчинам сегодня необходимы предметы роскоши.
Джош почувствовал ее энтузиазм. Она была воодушевлена и уверена в себе, руки ее взлетали, подчеркивая жестами речь.
Джош тряхнул головой, словно желая освободиться от наваждения. Какое финансовое обеспечение вам нужно? — спросил он.
— Десять миллионов долларов.
Он присвистнул. — Вы завышаете свои ставки. Кто это выбросит столько денег ради запаха?
— Я достану их, — сказала она убежденно. — Они нужны для обеспечения нового имиджа мужчины, а вовсе не запаха! Это будет эссенция успеха, роскоши, чувственного призыва. Она будет утверждать в мужчине чувство собственной ценности. — Эти мысли подсказал ей Майк, и она видела, что психологические обертоны воздействуют на Джоша.
Все же он колебался, и тогда она нанесла последний, хорошо рассчитанный удар: — Мы будем продавать этот аромат по каплям.
— Как это?
— Эта жидкость слишком драгоценна, чтобы продавать ее унциями, — с сияющей улыбкой объяснила Ви.
— Вот это мне нравится! — теперь Джош был охвачен энтузиазмом. — Это безумно, колоссально, неистово! Я вхожу в ваше дело, Ви! Мы откроем магазины роскоши для мужчин. Я организую рекламу через «Уолл Стрит Джорнал», «Нью-Йорк Таймс»… Это пойдет!
— Ну, вот, теперь можно отпраздновать наше соглашение. Вы пригласили меня обедать? — смеясь напомнила Ви. Она встала, Джош обнял ее и поцеловал в губы.
— Пожалуйста… — сказала она, отстраняясь. Но Джош был в таком восторге, что не придал этому значения. — Обед, моя принцесса! В лучшем ресторане Нью-Йорка.
— И за обедом, — сонно зевая, рассказывала Майку Ви на следующее утро, — он так осыпал меня комплиментами, как будто это меня, усердно разрекламировав, будут продавать по каплям… Когда подали малиновый мусс, я уже совсем изнемогла от восхвалений!
— Значит, комплименты были слаще малины?
— О Майк! Да ты совсем не ревнуешь.
Он нагнулся и поцеловал ее между грудей.
— Если бы я думал, что ты влюбилась в Джоша Маннинга, я бы с ума сошел. Но ты пошла к нему за деньгами для дела, и он дал их тебе. Зачем же я буду плохо думать о нем? Он сделал тебя счастливой…
— Ты доверяешь мне! — сказала она изумленно, нежно подергивая его за волосы.
— Я же сказал, что я тебя люблю, — возразил Майк, кладя голову ей на грудь.
Свет дня вернул Майка к суровой реальности Он сел на кровати и почувствовал себя не счастливым любовником, а адвокатом, которому предстоит защищать заведомо проигранное дело. У него заныло под ложечкой, и он глухо простонал, так что разнежившаяся в сладком сне Ви повернулась к нему и, с трудом открыв сонные глаза, спросила: — Эй, что с тобой?
— Это будет рекордный процесс, — с гримасой ответил Майк. — Через полминуты после того, как одеколон появится на полках салонов, Дуйэн Олкотт и его огнедышащие драконы сломают мне шею. — Он потер затылок и жалобно протянул Бедная моя шея!