Он был ошеломлен. Его признала великая художница Греко!
— Вы оказываете мне огромную честь, — сказал он. — Но я надеюсь, вы извините, если я попрошу какое-то время, чтобы обдумать ваше великодушное предложение.
— Конечно же. Я бы и сама это предложила. Срок для окончательного ответа — десять дней. Не позже дня Бастилии. До свиданья, месье Жолонэй.
Пьер уговаривал его принять предложение: — Сказочная перспектива! Греко явилась к тебе словно фея в карете-тыкве, запряженной мышками, к Золушке. Она вознесет тебя на небеса успеха, будет твоим пьедесталом…
— Греческой колонной, хочешь ты сказать! — засмеялся Арман.
— Называй как хочешь, но следуй за ней. Эта женщина — твоя судьба.
Но что-то удерживало Армана. Он не дал согласия на следующий же день, как советовал Пьер, и за два дня до окончания срока еще не пришел к окончательному решению.
Клиентки с утра наводнили салон. Приходили ухоженные дамы со свежими прическами, портнихи, массажистки. Прелестный салон Армана был удачно расположен в центре города, и дамы с удовольствием проводили полчасика в уютном надушенном уголке. Женщины флиртовали с Арманом и болтали между собой. Многие из них не делали покупки, получая духи в подарок от мужей и любовников — на день рождения, именины, Рождество, к началу оперного сезона.
Распродажа шла неплохо, но салон не обеспечивал твердого и надежного дохода. Согласившись на предложение мадам Греко, Арман вел бы спокойное и безбедное существование.
Тем не менее он колебался между логически оправданным выбором и упорным стремлением во что бы то ни стало сохранить независимость.
Наступил час ленча, и женщины покидали салон, спеша на свидания и деловые встречи, посылая Арману на прощание воздушные поцелуи или махая рукой в светлой перчатке. В салоне осталась одна женщина, которую до этого Арман не заметил. На ней был костюм мужского покроя и шляпа с вуалью. Она подошла к полке, сняла флакон «Души» и отвинтила пробочку. Когда она, поднося флакон к лицу, на миг откинула вуаль у Армана перехватило дыхание. Он знал эту женщину. Он видел это лицо и помнил его черты! Но где? Когда? Она была прекрасна, как мечта, как видение.
Она завинтила пробочку и, опуская вуаль, повернулась к Арману. Загадка была разрешена! Жар прихлынул к щекам Армана. Перед ним стояла Грета Гарбо.
Арман склонился в поклоне, но не посмел поцеловать протянутую ему руку. Он разменял крупную банкноту и снова поклонился, вручая ей сдачу и флакон. Он проводил ее до выхода, почтительно, словно королеву, у дверей она на миг приподняла вуаль, улыбнулась и ушла, не произнеся ни слова.
Он стоял, глядя ей вслед. Гарбо, Вечная Женщина, Женщина-тайна вышла из легенды и пришла в его салон!.. Ему был подан знак. Теперь Арман знал, что он не откажется от своей мечты.
В 1935 году поездка в Париж не обходилась без посещения «очаровательного маленького салона» Армана Жолонэй. «Ла мэзон Жолонэй» — «Дом Жолонэй» — стал поставщиком высшего света, самой популярной фирмой парфюмерии среди богатых и знатных. Герцогиня Виндзорская расхваливала салон Армана своим друзьям, называя его местечком и средоточием изысканного вкуса, которое необходимо посетить, переехав через Ла-Манш. Арман поставлял свои духи в перворазрядные магазины-салоны, но многие постоянные покупатели предпочитали аристократическую атмосферу его собственного салона, который он расширил, присоединив еще две комнаты, обставленные в том же стиле. За выставочным залом помещалась небольшая лаборатория, где Арман продолжал свои эксперименты, а партии духов изготовлялись на фабрике в Клиши.
Весь день в магазине-салоне подавали кофе и миниатюрные пирожные. На столиках розового дерева лежали свежие журналы. Три раза в неделю по вечерам там выступали манекенщицы в туалетах, сделанных по эскизам молодых дизайнеров, которым покровительствовал Арман.
Клиентки восхищались изысканностью салона, где новая мода как бы возникала у них на глазах. В «Доме Жолонэй» царили хороший тон и строгий порядок. Английская принцесса называла его «своим клубом в Париже». У Армана появились не только английские, но и американские клиентки, и он начал осваивать английский язык, чтобы общаться с постоянными покупательницами. Американцам особенно нравился его акцент; кинозвезда Джин Харлоу заявила журналисту: «Если бы мой любимый пудель заговорил, голос у него был бы точь-в-точь как у Армана Жолонэй».