Ви подождала, пока сестра войдет в здание, и пошла дальше в свою школу, позабыв о грубых словах Марти и мечтая о новой встрече с Ниной.
«Нина обещала прийти сегодня вечером, и я испеку к ее приходу пирог, — думала Ви, — зажгу свечи. Будет маленький праздник»
Потом они с Ниной сядут в укромном уголке, и она задаст ей женские вопросы, с которыми Ви не к кому было обратиться. Миссис Мэрфи просто старая дура, а отец отвечает сдержанно и уклончиво. Видно, ему неловко, он ведь мужчина. Вот когда недавно у нее была первая менструация, он только сказал, что теперь она становится женщиной. А Френсис Мэрфи несла какую-то чушь о связи женских циклов с фазами луны и противно объясняла, как употреблять «котекс». — Ви даже зажмурилась от омерзения. Нина будет говорить с ней совсем по-другому, Ви была уверена в этом.
Придя из школы, девочка с нетерпением ждала вечера. Она думала, что запомнит его на всю жизнь — она впервые с помощью женщины войдет в женский мир, они будут разговаривать, открывать друг другу свои души, словно мать и дочь.
Ви пришлось ждать до самой весны — только тогда Арман и Нина определили свои отношения.
Колебались оба. Нина была уверена, что любит Армана, но не знала, сможет ли она пожертвовать своей независимостью, ведь еще подростком она стала самостоятельной и привыкла жить одна. Мужчины приходили и уходили, это были мимолетные связи. Она доверилась Арману, открыла ему свою душу, почувствовала себя счастливой и умиротворенной — и все-таки боялась связать с ним свою жизнь. Зарубцевавшиеся шрамы вдруг начинали ныть, как ампутированная нога, и жесткая броня, которой защищала себя Нина в своей одинокой жизни, не размягчалась.
Когда она готова была уступить, сомнения вдруг одолевали Армана. Он начинал говорить, что миссис Мэрфи не позволит Нине поселиться у него, а ее квартира мала для четверых. И Нина, и Арман знали, что это были всего лишь отговорки. Арман боялся брака. Его прежняя жизнь оставила более страшные шрамы в душе, чем у Нины. Недоверие к женщинам выросло у него из ужасного опыта его второго брака. Вспоминал он и безликую череду женщин, прошедших за эти годы через его спальню, — ни одна из них и не подумала дать толику душевного тепла его дочерям. Может быть, после всех этих лет он разучился любить и не сможет дать Нине настоящего чувства. Но он боялся и полюбить ее слишком сильно, предав память Анны. Он не сомневался, что Нина станет прекрасной матерью для Ви. Она была живой и интересной подругой и страстной любовницей. Арман желал связать с нею свою жизнь, а когда она соглашалась, отступал в испуге.
Через три месяца Арман решил положить конец мучительным отношениям. Он сказал Нине, что они не должны больше встречаться.
Узнав об этом, Ви впала в оцепенение. Она не отвечала на вопросы, едва прикасалась к еде. Ви было уже четырнадцать, но Арман вспоминал такое же ее состояние, когда они поселились в Каркассоне; безмолвная двухлетняя крошка пряталась в углу, словно замерший зимой жучок, только тогда она смотрела на все удивленным серьезным взглядом, а сегодня Ви не поднимала глаз и ничего не замечала вокруг. Арман не сообщил Нине о состоянии Ви. Он знал, что она тут же кинется к ней, и боялся этого.
В воскресенье, на девятый день после того, как они расстались, Нина решила с утра до вечера ничего не делать и наслаждаться свободной жизнью. Она прочитала пару детективов, съела половину кофейного торта, от которого ей стало плохо. Тогда она почувствовала, что не испытывает от счастливого безделья ни малейшего удовольствия и, поглядев в зеркало, увидела хмурое лицо и раздраженную гримасу.
В эту минуту внизу раздался звонок. Нина схватила гребень, но всклокоченные волосы не слушались, к тому же под рукой не было бумажной салфетки, чтобы стереть ночной крем. Уверенная, что это Арман, она решила не открывать, потому что не могла показаться в таком виде. Но звонок продолжал дребезжать, и, крепче подвязав поясом халатик и вытирая на ходу лицо найденным полотенцем, она сбежала по лестнице и открыла входную дверь. Перед ней стояла Ви. По ее бледному лицу струились слезы, губы двигались, но Нина не услышала ни слова. Ви прижимала к груди изуродованное, окровавленное тельце котенка. Жакет и руки Ви были в крови.
— Идем, бэби! — ласково сказала Нина и, обняв, повела ее по лестнице. В комнате Ви не села, не отдала котенка и даже не подняла глаз на Нину.
— Он совсем мертвый, черт возьми! — были ее первые слова.
— Ви! — изумленно воскликнула Нина.
— Его машина переехала. Джуэл увязался за мной, когда я пошла к вам. Я велела ему идти домой, но он не послушался. Я нагнулась, чтобы взять его на руки, а он побежал через улицу… прямо под машину. Проклятая машина переехала его насмерть. Подонок. — Теперь Ви плакала, отрывисто всхлипывая, как будто не умея расплакаться по-настоящему. — Убили моего друга. Моего лучшего друга.