— Не только. Не знаю, как сказать. Я люблю тебя, очень люблю. Ты это знаешь, Ви. Но моя жизнь, — она остановилась, у нее перехватило горло, — моя жизнь лишилась смысла. Арман и я любили друг друга, но теперь он меня не замечает. Хотя я стала вдвое толще, — горько пошутила она.
— Ты хочешь бросить нас, — спокойным голосом сказала Ви. Она начала дрожать.
— Ви, через месяц тебе исполнится семнадцать. Ты закончишь школу и сможешь приехать ко мне.
— Никогда!
— Бэби… Постарайся понять меня Я не хочу уезжать от вас, но без личной жизни я через год превращусь в толстую старуху. Будущее закроется для меня… Мне будет сорок, и что тогда? Уже не смогу завести семью, детей…
— Детей?.. — повторила Ви, словно не веря.
— Я даже не знаю, хочу ли я иметь ребенка. Но чувствую, что не имею права упустить шанс, пока еще не состарилась…
— Понимаю! — сказала Ви ледяным тоном и вдруг, вскочив из-за стола, выбежала на улицу. Нина побежала вслед за ней и в вечернем сумраке, прижавшись к ней, прошептала. — Я умру, если не уеду… — Но Ви как будто не слышала.
Нина позвала официанта, расплатилась и потащилась домой, не оглядываясь на Ви, чувствуя себя старой и бесконечно усталой.
Дойдя до дома и вынимая из сумочки ключ, она увидела, что Ви стоит рядом.
— Бэби? — спросила она неуверенно. Ви обвила ее шею руками, отчаянно плача, как в тот день, когда погиб котенок Джуэл и Нина стала жить вместе с ними. — Я люблю тебя, — рыдала она, — я не хочу… не могу понять.
Со сжавшимся сердцем Нина порывисто прижала к себе девочку. Закусив губы, чтобы сдержать рыдания, и зажмурившись. Открыв глаза, она увидела на втором этаже слепое неосвещенное окно спальни, которую делила с Арманом, и поняла, что должна уехать.
— Где бы я ни жила, Ви, там твой дом.
Ви начала приходить в себя.
— Спасибо, — выдохнула она, — спасибо тебе за все. — Она отвела руки Нины и отступила. — Теперь я понимаю: женщина не может жить без мечты.
— Не может… — мягко подтвердила Нина. Они ступили на порог дома, держась за руки. Ви остановилась и сказала: — Мне никогда не было так плохо с тех пор, как умер Джуэл. Но не беспокойся, Нина. Я выдержу. Я знаю, что ты должна уехать, хотя я не могу почувствовать это.
«Она выдержит, — думала Нина, открывая дверь. — Ви сильнее любого из нас».
ЧАСТЬ IV
Ви взбирается наверх
1
1961–1962
— Ты просишь невозможного! — вскричал Арман.
— Я хочу, чтобы ты снова делал духи, — сказала Ви твердым, решительным тоном взрослой женщины.
Они стояли друг против друга в крошечной кухне, между ними закипал кофейник. Глядя друг на друга как враги, отец и дочь, наделенные от рождения удивительными талантами, сцепились в схватке: Ви хотела реализовать свой талант с помощью отца, считавшего, что его собственный талант умер и похоронен, и поэтому он не может откликнуться на, призыв дочери.
— Да, я слышу тебя, но ты ничего не понимаешь. Ты просишь о невозможном.
— Ты ведь делал их раньше, — настаивала она.
— Да, когда-то я был значительным лицом. Когда-то я женился на твоей матери. Когда-то существовала довоенная Франция. Теперь все умерло и похоронено, и я не собираюсь раскапывать могилы.
— Это наша единственная надежда, — напомнила она ему мягко. Они уже три месяца не платили за квартиру и надо было немедленно что-то предпринимать. Положение стало безвыходным. Прежде их поддерживали деньги, которые зарабатывала Нина. Но Ви зарабатывала у «виндзорских леди» сущие пустяки. Женщины ничего у нее не покупали: обычно, ущипнув ее за щечку, говорили, что такая свеженькая мордашка не вдохновляет на покупку парфюмерии. Она не умела завоевать их доверие и в лучшем случае зарабатывала десять — двенадцать долларов в неделю, а иногда только пять или шесть, хотя готова была ходить по адресам с утра до вечера. Арман не получил прибавки к жалованью, которую ему обещали у Аламода. Он еще не выплатил долг Джуди Гросвенор. Через несколько месяцев Ви должна была закончить школу, и тогда она смогла бы работать полную неделю. Получить аттестат было необходимо, обладая им, она могла получить лучшую работу. А пока что денег катастрофически не хватало.
— Папа, разве ты не понимаешь? Нам нечем платить за квартиру. Нас же выставят на улицу.
— Я жил и в лесу, — упрямо возразил Арман.
— Да, и я и Марти были с тобой. Но чего же ты хочешь сейчас? Мы с Марти будем ночевать на скамейке в парке, а по утрам ходить в школу?
Он никогда не видел дочь такой разгневанной.