— Чандра Гханникар, к вашим услугам, — сказал он, слегка поклонившись. В его голосе было мягкое вибрирование, словно плавное колыхание волн в спокойном море. Его чарующий и значительный облик напомнил Ви виденные ею изображения Махатмы Ганди.
— Мое имя Ви Нувель. — Она достала из кармана лист и протянула незнакомцу. — Вот список материалов, которые нужны моему отцу.
Он внимательно прочитал список, затем кивнул. — Я думаю, что смогу исполнить ваш заказ, мисс Нувель.
Она улыбнулась, но тотчас спохватилась. — А сколько это будет стоить? — спросила она, вспомнив, что средства ее весьма ограничены, а цена может оказаться непомерной, и ее снова постигнет разочарование.
— Сейчас я сделаю расчеты, — серьезно ответил он, держа ее листок в руке, и Ви подумала, что никогда не видела таких поразительно тонких и длинных пальцев, сужающихся к ногтю. Пальцев, с которых должна была бы стекать музыка.
— Сейчас время чая, — сказал он, улыбаясь. — Не согласитесь ли вы выпить со мной чашечку? За чаем мы и обсудим наши проблемы лучше, чем стоя здесь, в выставочном салоне.
Она кивнула в знак согласия и последовала за ним в небольшую, изысканно убранную комнату, где был накрыт к чаю маленький круглый столик, покрытый скатертью камчатного полотна, светились хрупкие чашки китайского фарфора с узором из бирюзовых цветов на фоне цвета слоновой кости, мерцало серебро.
— У меня всегда накрыто к чаю на двоих, — с улыбкой сказал мистер Чандра, — быть в этот час одному неприятно. Так что даже в компании пустого прибора я чувствую себя бодрее, — все же это лучше, чем ничего. Тем более я восхищен, что вы приняли мое приглашение. — За маленьким столиком в небольшой столовой он казался еще выше ростом.
— Как здесь мило! — Ви развернула белоснежную салфетку, и мистер Чандра протянул ей под-носик с усыпанными кунжутом печеньицами. Она улыбнулась, почувствовав себя Алисой в Стране Чудес на чаепитии у Шляпника и Плотника.
— Это «Граф Грэй», — сказал Чандра, наливая чай. — В моей стране любят этот сорт чая, мы унаследовали английские вкусы.
— Вы давно покинули Индию? — вежливо спросила Ви, беря в руки тонкую, как яичная скорлупа, чашечку, которая, казалось, могла треснуть от малейшего прикосновения.
— Мне пришлось уехать в 1956, когда Керала, моя родина, стала независимым штатом. Это печальная история, и я не хочу, чтобы ваши ясные глазки затуманились от грусти.
Слушая живую мелодичную речь, девушка любовалась его словно танцующими руками, которые плавно двигались в воздухе, поднимая чайник и подвигая чашки. Его лицо под белыми волосами, удлиненное и заостренное к подбородку, словно миндалина, поражало тонкостью черт.
— А я думала, что все индийцы — темнокожие, — вырвалось у Ви. Она запнулась и опустила голову, чтобы скрыть замешательство.
— Да, так и есть — большинство. Но у миллионов индийцев тысячи разных оттенков кожи, есть и горсточка светлокожих, как я. Вы читали Киплинга? Ну и хорошо, что не читали. Англичане, которые несли свое «бремя белых» в Индии, внушали нам, что править должны те, у кого кожа светлее. Хотя мы не очень-то нуждались в уроках расизма — задолго до прихода англичан в Индии веками практиковалась дискриминация. Мой отец был махараджа, и я унаследовал от него благородную бледность кожи. Но я незаконный сын и не наследник его владений, поэтому я правлю только в этом крошечном царстве, которое могли обозреть ваши прекрасные глаза, — закончил он с чудесной улыбкой. Он все больше нравился Ви, поэтому она сидела молча, опасаясь выдать свое смущение. Этот человек с мягким голосом и матовыми шоколадными глазами был обаятельнее всех, с кем ей доводилось встречаться.
— Ну, возьмите еще печенье, — ласково сказал он, протягивая серебряный подносик, — и расскажите мне о себе. Вы занимаетесь парфюмерией?
Ви отвечала односложно, но потом, успокоенная приветливостью и добротой Чандры, почти все рассказала ему. Она сказала, что отец ее был известным французским парфюмером, но его изгнали нацисты. — Чандра сочувственно кивнул. — У нее нет матери, и она живет с отцом и младшей сестрой.
Девушка сказала о своей работе «виндзорской леди», о Нине, о том, что после ее отъезда им стало трудно с деньгами и они задолжали за квартиру. Она не рассказала только о книге формул в черном кожаном переплете, листок из которой принесла ему для заказа материалов.
— А почему с заказом пришли вы, а не ваш отец? — мягко спросил Чандра.
Прежде чем ответить, Ви взглянула ему в лицо. Он был иностранцем, чужим, но она почему-то рассказала ему так много о своей жизни. Он выглядел достойным, добрым, даже мудрым, — она чувствовала, что может ему довериться.