— Запомни, девочка: вот эти духи я буду покупать постоянно, если научишься делать их правильно, — она хрипло засмеялась. — Лучше научись. Эти, конечно, ещё сотворены Ежиной, — старуха поднесла флакон к носу. — Ох, как нам будет её не хватать.
Не прощаясь, она вышла. Дверь захлопнулась.
— Что за старая карга? — воскликнула Дина. — Даже напугала.
— Её все боятся. Румина — вещунья. Иногда на неё находит, и тогда она предсказывает. Чаще плохое.
— Значит, придётся научиться делать её любимые духи, чтобы задобрить, — попыталась пошутить Дина.
Она взглянула на флакон на подоконнике. Жидкость внутри теперь светилась мягким серебристым светом. Внезапно дверь распахнулась, флакон качнулся. Дина бросилась к нему, но сзади раздался вскрик Миклуша и глухой удар.
Обернувшись, она увидела, как через порог переваливается мужское тело.
— Леслав? — Дина узнала его и похолодела: половицы окрашивались алым. В кожаном камзоле зияли несколько круглых отверстий, из которых сочилась кровь. Во дворе заржал конь.
— Миклуш!..
Но мальчик уже выскочил, схватил коня под уздцы и потащил на задний двор, за дом. Дина успела убрать ноги парня с порога и захлопнуть дверь — как раз вовремя: снаружи послышался топот копыт, крики и выстрелы. Вскоре всё стихло. Дина опустилась на пол рядом с раненым.
— Вот и накаркала, ворона, — прошептала она.
Глава 8. Вал проблем и ком забот
Миклуш проскользнул в дверь и закрыл её на засов. В другой раз Дина отметила бы такую предусмотрительность, но сейчас, растерянная, она не знала, что делать. Вид крови всегда пугал её, но если ничего не предпринять, парень мог умереть. Миклуш застыл над раненым и, кажется, тоже пребывал в нерешительности.
— А доктор в городе есть? — с надеждой спросила она.
Он поднял на неё глаза, и в них мелькнуло что-то странное, но обдумывать это было некогда.
— Есть, но лучше сразу выдать его стражникам. Лекарь-то донесёт, что лечил раненого.
— Вот гад!
— Да нет... Просто если не донесёт, сам станет пособником. Надо понимать.
— Ясно, — Дина глубоко вздохнула. Что ж, придётся справляться самой. — Может, ты знаешь, что с ним делать? — она кивнула на Леслава.
— Ты же у нас ведьма, — Миклуш слегка отступил.
— Ага, — Дина закусила губу. Вспомнилось, как в институте у них были занятия по оказанию первой помощи. Правда, огнестрельные раны там не разбирали. Вроде бы нужно извлечь пули? Она мысленно застонала, затем поднялась. — Так, ты вроде сильный парень, раз смог меня из оврага вытащить? Давай-ка уберём его отсюда.
Миклуш кивнул. Без его помощи Дина действительно не справилась бы.
Они перенесли Леслава в дальнее помещение — нечто вроде просторной кладовки, где прежняя хозяйка лавки, Ежина, хранила припасы. Там имелось даже небольшое окно и стол, за которым она когда-то разбирала травы. В углу стоял большой медный котёл с крышкой и отводными трубками, в котором Дина опознала перегонный куб. Правда, пользоваться им ей ещё не доводилось, и она не была уверена, что освоит эту хитрую науку.
Они уложили тяжёлое тело на стол. Дина велела Миклушу вскипятить воду, а сама осторожно срезала одежду. Картина оказалась безрадостной, но не безнадёжной. Насколько она помнила анатомию, пули не задели сердце и засели неглубоко.
Вскоре перед ней лежали инструменты, найденные на кухне: тонкий нож, пинцет и маленькая двузубая вилка. Что-нибудь да пригодится. Она заставила Миклуша тщательно вымыть руки и надеть чистый передник, сама сделала то же самое.
— Ты крови боишься? — шёпотом спросила она, взяв в одну руку нож, а в другую — пинцет. Предварительно она прокалила их над огнём и обработала едким раствором, пахнувшим спиртом.
— Боюсь, — так же тихо ответил Миклуш, — но смерти боюсь ещё больше. Он выглядел крайне встревоженным. — Давай быстрее вытаскивай эти штуки.
Дина прикусила губу, лишь бы не упасть в обморок. Она прицелилась и ввела пинцет в рану, где пуля застряла не слишком глубоко. Раз! Деформированный кусочек металла выкатился на стол, затем упал на пол.
— Есть! — обрадовалась она и прижала к кровоточащей ране тампон из льняной ткани. — Миклуш, прижимай, чтобы не текла, а я займусь остальными.
Она боялась, что Леслав очнётся и застонет — этого она точно не вынесла бы. Но он оставался неподвижным, и это тревожило ещё больше. Неужели умер? Однако Миклуш, кажется, понял её страх.