Глава 20. Обман
Их вывели из темницы поутру. Солнце еще не вошло в полную силу, и ветер ерошил волосы и одежду обречённых. За воротами замка высился эшафот с толстым столбом посредине, обложенный вязанками хвороста. Дина шла последней — она не была обмотана цепью, как остальные оборотни, но по обеим сторонам от неё грозно пыхтело двое дюжих стражников.
У помоста стоял Зурнав. Мундир еле сходился на его животе, перевязь со шпагой туго обтягивала туловище. Его взгляд остановился на Дине, и на губах мелькнула злорадная улыбка.
Дина опустила глаза, не желая видеть его торжество. Она не знала, чем кончится день — вернее, знала, но сердце её не хотело верить. Не может же всё кончиться вот так? Или может...
Она подняла голову и огляделась. Напротив эшафота высился помост с балдахином, расшитым гербами герцога. Самого Вилена Черноозерского пока не было — а может, он и не придёт, предпочтя малоаппетитному зрелищу очередного каплуна в апельсиновом соусе?
Но тут она увидела, как стражники тащат опутанного цепями Леслава. Значит, напрасно он надеялся, что у него будет шанс нанести удар. Оборотень едва заметно сопротивлялся, издавая цепями неприятный металлический звук.
— Иди, иди, — подгонял его Зурнав. — Ишь, чудище лесное, ещё упирается.
В это время всех оборотней — а их Дина насчитала ровно двадцать — загнали на кострище и примотали цепью к столбу. Они стояли там с опущенными головами, поддерживая друг друга плечами. Дина видела и пекаря с женой, и семью из лавки пряностей, и Мушу... Старушка казалась уменьшившейся в размерах за дни пребывания в темнице, но шляпка всё так же сидела на её седых волосах — правда, сейчас немного криво. Перо на шляпке обречённо поникло. Перо... Дина замерла и принялась тереть лоб.
От этого занятия её отвлек шум. На помосте показалась герцогиня, а за ней, неловко переваливаясь, — герцог. Он грузно опустился в подставленное под его объёмистое тело кресло.
— Уф! — Он обмахнулся кружевным платочком. — Почему нельзя было посмотреть на это из окна замка? Я мог бы одновременно обедать.
— Ах, дорогой, ты у меня такой занятой, — проворковала Эстель. — Но герцогу положено лично присутствовать на казни. Король Мильтон всегда так делает.
— А-а-а... — кивнул Вилен. — Раз король, то и мне не зазорно. Ну, давайте уже... Что там по плану?
Видно было, что его сиятельство нервничает, но тут на столик перед ним поставили вазочку с засахаренными фруктами и блюдо с пирожными, и он тут же забыл о бедолагах на эшафоте.
Леслава между тем тоже подняли на эшафот и поставили прямо напротив помоста, где расположился Вилен Черноозерский. Оборотень прожигал его ненавидящим взглядом, но без толку: герцог облизывал испачканные сладким лакомством пальцы и причмокивал. Зато герцогиня не оставила своим вниманием обречённого и улыбнулась ему со своего места, даже многозначительно кивнула.
— Помнишь, что должен сделать? — прошипел Зурнав, ткнув оборотня кулаком в спину. — Давай. Сейчас самое время. Иначе этих чудищ ждёт страшная смерть. — Он указал на пылающую жаровню и стражников с факелами в руках, пока ещё не зажжёнными.
Леслав помотал головой — так, как это делают волки, — потом увидел Дину, стоящую между двумя стражниками с руками, прижатыми к груди, и улыбнулся ей, но совсем незаметно, лишь приподняв верхнюю губу — тоже как это делают волки.
— Я, Леслав из рода Белых Волков, хочу обратиться к герцогу Черноозерскому, — громко сказал он.
Герцог в это время запихивал в рот песочную корзиночку с кремом и не обратил на него никакого внимания. Эстель протянула руку и заставила его перестать жевать, потом шепнула что-то. Вилен с неудовольствием вытер рот платком и посмотрел на Леслава. Тому пришлось повторить фразу. Герцог поджал губы, потом нехотя кивнул.
— Говори, оборотень. У тебя есть минута.
Леслав набрал воздуха в лёгкие и весь как-то передёрнулся. Дине показалось, что то была попытка обернуться зверем, но серебро не дало ему такой возможности.
— Герцог Черноозерский, хочу признаться, что в гибели твоей жены и сына виноваты оборотни из моего рода. Мы сделали это из мести за убитых твоими предками сородичей. Виноваты волки, но больше никто. Отпусти этих несчастных, — он коротко кивнул в сторону приговорённых, — они не сделали ничего предосудительного. Они покинут Черноозерск, и больше ни одного оборотня не останется в этих землях.