Безысходность… Она ворвалась в сознание, как ледяной вихрь, опалив душу. От увиденного перехватило дыхание, колени предательски задрожали, не в силах выдержать тяжесть отчаяния. Я прислонилась к стене, сползая вниз, словно утекала жизнь сквозь пальцы. Передо мной разверзлась бездна инопланетного неба, где две луны, словно зловещие очи, бросали призрачный свет на замерзшую, мертвую землю. Невозможно было понять, день сейчас или вечная ночь навеки сковала эту планету. Озноб терзал меня, я дрожала от лютого холода, но нечем было согреться, некуда спрятаться. Снова свернувшись в жалкий комочек в этой проклятой капсуле, я чувствовала, как жизнь медленно покидает меня в этом чужом, ледяном мире. На грани беспамятства, словно в предсмертной агонии, я увидела, как распахнулась дверь… и тьма поглотила меня.
Очнулась я в комнате, залитой ярким, режущим глаза светом, с головой, раскалывающейся от невыносимой боли. Бессильная пошевелиться, я лежала, словно парализованная, тщетно пытаясь собрать осколки мыслей. Собрав последние силы, я приподнялась и огляделась. Увиденное заморозило кровь в жилах. За стеклом, разделявшим нас, стояли люди. Они походили на нас, но их кожа была неестественно белой, почти алебастровой, словно вылеплена из холодного мрамора. Трое незнакомцев изучали меня своими бесстрастными, словно выточенными из камня, взглядами. Я опустилась на кушетку и ответила им тем же, бросая вызов в безмолвном противостоянии. Вскоре они удалились, и появился верховный Лагмус. Он нажал на кнопку, и стекло бесшумно исчезло.
– Приветствую тебя, Лия Райн, на планете Санкорн, – произнес он своим ровным, бесцветным голосом, в котором не было ни капли сочувствия.
– Вы издеваетесь? Кто они и почему так смотрели на меня? – вырвалось у меня, в голосе дрожали нотки отчаяния и страха.
– Это члены научного совета нашего Звездного Королевства, самого могущественного во всей Галактике Мироздания, – ответил он с гордостью, которая лишь усилила мое чувство беспомощности.
– Что со мной будет? – прошептала я, боясь услышать ответ.
– Этого я не могу знать. Это должен решить наш принц Санкорна. Ибо ты его собственность, – произнес он эти слова, словно вынося смертный приговор.
Спорить было бессмысленно. Любая надежда разбилась о жестокую реальность. Но слова о том, что я – собственность принца, посеяли панику в душе, словно дикий зверь, терзающую сердце. Я решила не зацикливаться на этом, отчаянно пытаясь удержать остатки разума. Меня больше волновала судьба других девушек, их страдания, их боль.
– Верховный Лагмус, могу я узнать, где остальные и что с ними? – взмолилась я.
– Могу сказать лишь, что ты в лучшем положении, чем они. Им отведена другая территория, – уклончиво ответил он, оставляя меня в мучительном неведении.
Наш разговор прервали. Вошли двое, облаченные в длинные черные плащи с капюшонами, скрывающими их лица. Лагмус склонил голову, и я, не зная почему, повинуясь инстинкту самосохранения, последовала его примеру.
– Это она? – спросил один из них, и я вдруг осознала, что понимаю их язык. Как такое возможно?
– Это последний представитель расы бэтдда, мой повелитель, – ответил Лагмус с подобострастием.
Он внимательно посмотрел на меня. Я почувствовала исходящую от него волну энергии, словно ледяной ветер, пронизывающий до костей, и мне стало дурно. Я начала отступать, отшатываясь от этой чудовищной силы. Они… другие. Я не понимала их природу, но ощущала их мощь, их зловещую, всепоглощающую власть. Мне становилось все хуже и хуже, ужасная боль, словно раскаленное железо, пронзила тело, и я потеряла сознание, проваливаясь в бездну.
Сам принц пришел взглянуть на свой трофей. Высокий, не меньше ста девяноста сантиметров, с пронзительными, чёрными глазами, высокими скулами и суровым, надменным взглядом, в котором не было ни капли тепла. Он пугал меня до глубины души.
Я очнулась. Одна. Слабость сковывала все тело, словно невидимые цепи. Воспоминание о визите принца Санкорна заставило меня содрогнуться от ужаса. Мне было страшно. Очень страшно!
Я не знала, сколько времени провела в беспамятстве. Как же невыносимо не чувствовать ход времени… Интересно, как здесь течет время? Существует ли здесь вообще понятие времени?
Земля… Увижу ли я ее когда-нибудь снова? Моя семья… Я переживала за них, за их судьбу, за их жизнь. Как же тяжело ожидать свою участь в этом чужом, враждебном мире. Чего они хотят от нас? Неизвестность хуже любой, даже самой страшной правды.