Она вернулась к книгам, но теперь искала другое – намеки, обрывки легенд, свидетельства очевидцев, которые могли бы опровергнуть общепринятое мнение о дейри. По крупицам она собирала информацию, словно археолог, раскапывающий древний город. И вдруг, среди пыльных фолиантов, ей попалась небольшая брошюра с поэтичным названием "Песни забытых звезд".
В ней рассказывалось о тайных ритуалах дейри, о их связи с природой и космосом, о мимолетных, но ярких проявлениях чувств, которые они тщательно скрывали. Лия читала, затаив дыхание, и с каждой страницей ее сердце наполнялось надеждой. Может быть, за маской безжалостных завоевателей скрывается нечто большее? Может быть, любовь и нежность все-таки существуют и в их мире, просто они об этом не говорят?
Она так увлеклась, что не заметила, как ей принесли чай с жасмином.
– Простите меня, – прозвучал тихий голос, – но вы сегодня целый день не выходили из библиотеки.
– Спасибо, я скоро закончу, – рассеянно ответила Лия.
С большим удовольствием она взяла чашку с чаем вдохнула аромат и сделала глоток. Внезапно накатила слабость. Едва успев поставить чашку на стол, она почувствовала, как зрение затуманивается, и потеряла сознание.
Исрай знала о существовании пульта всемогущества, способного воспроизвести любой промежуток времени. Она тщательно подготовилась, приняв все меры, чтобы замести следы.
После того как Лия потеряла сознание, ее перенесли на корабль и окольными путями вывезли с Санкорна.
Исрай выдохнула с облегчением. В ее глазах заплясали огоньки ликующего триумфа – она избавилась от Лии.
Прошло несколько часов. Лия очнулась в незнакомой камере. Голова раскалывалась, во рту пересохло. Она попыталась встать, но тело не слушалось, словно налитое свинцом. Комната была тускло освещена, стены и пол – из гладкого, холодного металла. Ни окон, ни дверей. Лишь в углу виднелось какое-то устройство, напоминающее медицинскую консоль.
Паника начала подступать, но Лия постаралась взять себя в руки. Нужно было понять, где она и что произошло. Последнее, что она помнила – чай в библиотеке и накатившую слабость. Яд? Но кому понадобилось ее похищать? И зачем?
Неожиданно стена расступилась, являя дверной проем, и в камеру вошел Каэ’лир. Лия с трудом приподнялась на кровати, вперив в него взгляд, полный ненависти и изумления.
– Кто вы? – прошептала она, но голос дрогнул и сорвался, словно испуганная птица.
Он рассматривал Лию с каким-то холодным, изучающим интересом, от которого по коже побежали мурашки. Лия ощущала, как от него исходит зловещая, почти осязаемая ненависть. Его аура, словно липкая паутина, обволакивала ее, стремясь отгородить от самой себя. Нарушив давящую тишину, он произнес:
– Вопросы здесь задаю я. Ты теперь моя пленница, и тебе же будет лучше, если ты это поймешь и не станешь устраивать истерики.
– Вы хоть знаете, что Арон с вами сделает?!
От этих слов его лицо исказила гримаса ярости.
– Вижу, ты не понимаешь всю суть момента? Это тебе нужно беспокоиться о том, что сделает Арон, ведь ты сбежала.
– Нет… Он не поверит в это.
– Но он уже поверил. Мы все подстроили так, что теперь он готов пригвоздить тебя при первой же возможности. Поэтому не вынуждай меня сделать это первым.
И он разразился отвратительным, зловещим смехом, от которого сердце Лии с глухим стуком провалилось в бездну отчаяния.
Глава 40
Нет, я отказываюсь верить, что Арон способен заподозрить меня в инсценировке побега. Не может быть, чтобы он поверил этому!
А что, если Каэ’лир прав, и Арон поддастся этой гнусной лжи? Кто вообще мог на такое пойти? И тут Лия, словно прозрев, осознала: это Исрай.
Беспомощно поникла Лия под тяжестью этой чудовищной лжи и предательства.
В животе у Лии похолодело, словно она выпила залпом стакан ледяной воды.
Перед глазами поплыли обрывки разговоров, мимолетные взгляды, полунамеки, которые раньше казались невинными. Теперь же они складывались в жуткую картину тщательно спланированной интриги. Как она могла быть такой слепой? Как могла так расслабиться и не замечать что вокруг происходит?
Волна отчаяния захлестнула Лию. Она представила, как Арон, терзаемый сомнениями, постепенно поддается яду, влитому в его уши. Представила, как рушится их мир, построенный на доверии и любви, под тяжестью грязных подозрений.