Но вместе с отчаянием в душе Лии зародилось и другое чувство – решимость. Она не позволит этой лжи уничтожить все, что ей дорого. Она докажет Арону свою невиновность, раскроет коварный замысел Исрай и восстановит справедливость. Но как это сделать? С чего начать, когда против нее – хитрость, предательство и, возможно, даже влияние?
Лия подняла голову. Страх никуда не делся, но он больше не сковывал ее. В ее глазах горел огонь – огонь борьбы, огонь надежды, огонь любви, который ни одна ложь не сможет погасить. Она должна найти способ связаться с Ароном, рассказать ему правду. И она это сделает, чего бы ей это ни стоило.
Тем временем Арон готовился обрушить всю мощь своего гнева на мятежников "Свободного пламени", намереваясь сокрушить их костяк. На борту военного корабля, в окружении высшего командования, он корпел над планами решающей атаки. Внезапно, словно вихрь, в командный пункт ворвался Верховный Лагмус.
— Мой король, у меня срочные новости! Прошу аудиенции!
Арон лишь бросил короткий взгляд, давая понять присутствующим, что им следует удалиться. Оставшись наедине, Лагмус заговорил:
— Мне сообщили, что… что принцесса Лия… она бежала.
Арон застыл, словно громом пораженный. Все планы, все стратегии моментально померкли перед этим известием. Лия… бежала? Как? Куда? Эти вопросы вихрем закружились в его голове. Он с трудом подавил ярость, готовый обрушиться на любого, кто был причастен к этому провалу.
— Говори, Лагмус, — процедил он сквозь зубы. — Как это произошло? И где она сейчас?
Верховный Лагмус, чувствуя на себе испепеляющий взгляд короля, начал докладывать дрожащим голосом. Оказывается, что один из стражников был из числа мятежников " Свободного пламени" и им удалось убедить принцессу в их скорой победы и освободить ее от вашего заключения. И воспользовавшись ночной суматохой, она покинула дворец. На поиски были брошены лучшие следопыты, но пока что безрезультатно.
Арон сжал кулаки до побеления костяшек. Побег Лии – это не просто личная трагедия, это удар по его власти, по репутации королевства. Мятежники "Свободного пламени" теперь получат козырь в рукаве. Образ невинной принцессы, бегущей от тирании, станет знаменем для их борьбы.
— Найти ее, Лагмус, во что бы то ни стало, — приказал Арон, его голос звенел от холодной ярости. — Живой. Но найти. И уведомить меня немедленно, как только появится хоть какая-то зацепка. И да, Лагмус, пусть головы полетят, если будет доказана чья-либо халатность. Проверь всех ничего недолжно скрыто от меня.
Всего пара часов — и весть о дерзком побеге бэттды расползлась по улицам, словно ядовитый плющ, оплетая Санкорн сетью хаос, подобно мутной волне, начал захлестывать город, поднимая со дна страх и подозрения. Начались допросы приближенных к Совету и королю, но Исрай, казалось, оставалась невозмутимой гаванью посреди бушующего моря.
Когда Верховный Лагмус случайно встретил ее в одном из коридоров дворца, маска бесстрастия дрогнула.
— Мне известно о предательстве бэттды, — прошептала Исрай, в ее голосе слышалась сталь. — Надеюсь, Арон покарает ее за нарушение клятвы? Она попрала священное обещание.
Лагмус замер, вперив в королеву острый взгляд.
— О каком обещании вы говорите? Что вам известно?
Исрай осознала, что едва не выдала себя. Лицо ее вновь стало непроницаемым.
— Я говорю о преданности Лии. Надеюсь, ее злодеяние не останется безнаказанным.
С этими словами она удалилась, сопровождаемая молчаливой фрейлиной, оставив Лагмуса в смятении. Он был далеко не глуп, и зерно сомнения, брошенное королевой, уже пустило корни в его сознании. Втайне от Арона, Лагмус приставил к Исрай опытного следопыта, приказав ему докладывать обо всем, что покажется подозрительным. Необъяснимое чувство, словно ледяной клинок, терзало его душу: Исрай была причастна к побегу. Если это подтвердиться то не миновать ей гнева Арона.
Оставшись наедине, Арон погрузился в пучину раздумий о бэттде. Клятва, данная ею, эхом отдавалась в его сознании. Она поклялась не бежать, не предать его доверия. И если, вопреки всему, подтвердится, что она нарушила свою клятву, то он непощадит её.
Он перебирал в уме возможные сценарии, словно четки, стараясь отыскать хоть какое-то рациональное объяснение её поступкам. Но чем глубже он копался в этих мыслях, тем сильнее разрасталось зерно сомнения. Неужели он настолько ошибся в ней? Неужели его интуиция, всегда служившая ему верным компасом, подвела его на этот раз?
Арон встал с кресла и подошел к окну. За окном бушевали космические бури, отражая его внутреннее смятение. Молнии пронзали небо, словно острые ножи, а раскаты грома вторили его тревоге. Он всегда ценил честность и верность превыше всего, и предательство, если оно подтвердится, нанесет ему глубокую рану.