Я думала о них, о пришельцах. Они похожи на людей, но только внешне, лишь оболочка, за которой скрывается нечто чудовищное. Глаза… в них нет жизни, нет души, лишь холодный, пустой взгляд. Высокие, почти все под два метра, с длинными волосами, струящимися, как водопады тьмы.
Дверь снова открылась, и вошла женщина, похожая на гуманоида. Она немного напомнила Лагмуса, с той же бесстрастностью в чертах лица.
– Я принесла тебе еды, – произнесла она механически, без капли сочувствия.
Она поставила поднос с желеобразной, бесцветной массой. Удивительно, но я понимала ее слова.
– Могу я попросить вас? – робко спросила я, надеясь на милосердие.
– Говорите, – ответила она сухо.
– Мне очень холодно. Можно теплую одежду? – взмолилась я.
– Хорошо. Вам принесут, – сказала она, и в ее голосе не прозвучало ни капли сочувствия.
И она ушла, оставив меня наедине со своими страхами. Еда была безвкусной и без запаха, словно ее создали не для насыщения, а для поддержания жалкого существования. Но я съела все, потому что была голодна, словно зверь, загнанный в угол. И сразу почувствовала сытость, пустота в желудке утихла, но голод души остался не утоленным. Вскоре мне принесли теплую одежду: тонкое вязаное платье и накидку с капюшоном белого цвета, словно саван. Я начала переодеваться, стоя спиной к двери, пытаясь хоть как-то защититься от невидимой угрозы. Почти закончив, я почувствовала силу, сковавшую меня, словно ледяные оковы, причиняя нестерпимую боль. Я медленно обернулась, чувствуя, как внутри меня разрастается ужас. Сзади стоял он – принц Арон, властелин этой мрачной планеты. От неожиданности я вздрогнула и чуть не упала, ноги подкосились от страха. Но потом мне стало легче, потому что он ослабил свою энергетическую хватку, словно играя со своей жертвой.
– Вас не учили стучаться? – вырвалось у меня, в голосе звучал вызов, отчаянная попытка сохранить достоинство.
Он подошел ближе и посмотрел на меня сверху вниз, словно на ничтожное насекомое. Мы смотрели друг другу в глаза, в его – холод и презрение, в моих – страх и отчаяние. Он держал руки за спиной, словно скрывая нечто. У него были черные длинные волосы, чуть ниже плеч, обрамлявшие его бледное лицо, и на нем не было мантии, лишь тонкая, но изящная корона, символ его власти. Глаза его сейчас были с зеленоватым оттенком, словно морская пучина, скрывающая неведомые тайны. Они меняются? Его вибрация снова сковала меня, лишив возможности двигаться, превратив в беспомощную марионетку. Мне стало больно. Невыносимо больно, словно тысячи игл вонзались в мою плоть. Он смотрел на меня, как на врага, как на воплощение зла. Он чувствовал ненависть, и эта ненависть обрушилась на меня всей своей сокрушительной силой. Мне было очень страшно и больно, я чувствовала, как рушится мой мир. По щекам потекли слезы, горячие капли отчаяния. Он протянул руку и коснулся их, словно удивляясь проявлению человеческой слабости. Я вздрогнула от его прикосновения, словно от удара электрическим током. Он убрал руку, словно обжегся. Развернулся и ушел, оставив меня лежать на полу, сломленную и униженную. Я рухнула на пол, заплакала в голос от боли, которую он мне причинил, отчаяние захлестнуло меня, как темная волна, унося с собой последние остатки надежды.
Глава 4
Глава.4
"Вселенная и время бесконечны, значит, любое
событие неизбежно, даже невозможное".
Совет пребывал в оцепенении, словно громом поражённый известием об обнаружении бэтдды. Верить в её существование казалось кощунством, дерзкой насмешкой над временем. Этот народ ушёл в тень по своей воле, предпочтя исчезновение рабскому преклонению перед жестокостью завоевателей. Тысячелетия пеплом осыпались на их след. И вдруг – она, здесь, на Земле! Её появление казалось немыслимым, чудом, вырванным из ткани легенд. Приёмные родители – простые смертные, ничем не примечательные люди, чья земная суть была подтверждена всеми анализами, с того самого момента, как в их руках оказались результаты её крови.
Бэтдды… внешне неотличимые от людей, но наделённые даром, от которого захватывало дух – способностью чувствовать эмоции других рас. Люди жили чувствами, но бэтдды могли дарить эмоции, разделять их, словно глоток живительной влаги, с теми, кто давно иссох в эмоциональной пустыне. Они воспринимали и передавали чужие переживания с такой всепоглощающей интенсивностью, что это отзывалось мучительной болью в их собственных душах. Могли пробудить дремлющие воспоминания, чувства, погребенные под толщей веков, утраченные в ходе эволюции древних рас. Эволюции, которая выжгла в их сердцах всё человеческое, превратив в безжалостных завоевателей.