Битва была жестокой и кровопролитной. Корабли "Свободного Пламени" и дейри сталкивались в смертельном танце, взрываясь и рассыпаясь на куски. Лазерные лучи пронзали пространство, оставляя за собой лишь следы ионизированного газа. Но Арон не сдавался. Он сражался с яростью льва, уничтожая один вражеский корабль за другим. И постепенно, шаг за шагом, он переламывал ход битвы в свою пользу.
Каэ'лир был в ярости. Он видел, как его флот тает под натиском превосходящих сил дейри, как его корабли взрываются один за другим, как его мечта о свободе превращается в пепел. Он понимал, что Лария знала об этом с самого начала, что она использовала его как пешку в своей игре. Но было слишком поздно. Он попал в ловушку, и выхода из нее не было.
Арон, словно бог войны, парил над полем битвы на своем флагманском крейсере. Он видел страх в глазах мятежников, слышал их отчаянные крики. Он чувствовал триумф, вкус победы. Но в то же время он ощущал и горечь. Он знал, что эта победа досталась ему ценой огромных потерь, что многие его воины пали в этой битве. И он знал, что эта битва не будет последней.
Но Арон не собирался останавливаться на достигнутом. Он понимал, что "Свободное Пламя" – это лишь симптом более глубокой болезни, поразившей его империю. Он знал, что для того, чтобы обеспечить безопасность и процветание своему народу, ему необходимо будет провести глубокие реформы. И он был готов к этому.
После разгрома "Свободного Пламени" Арон вернулся на Санкорн героем. Его встречали толпы ликующих Сарконцев, скандирующих его имя. Он знал, что их надежды возложены на него, что они верят в его способность построить лучшее будущее для империи. И он был полон решимости оправдать их ожидания.
Однако, возвращение Арона не стало триумфальным шествием сквозь розовые лепестки. Интриги и закулисные игры которые сплетены не исчезли по мановению волшебной палочки. Он должен узнать кто в тайне выкрал Лию из дворца. Арон понимал что это вопрос времени, и его решимость лишь крепла.
Первым делом он созвал Совет Старейшин. Он говорил о необходимости перемен, о преданности , о том, что никто не стоит над законом кроме его слова. Он не обещал легких времен, но обещал честность и преданность своему народу. Реакция была неоднозначной. Некоторые старейшины встретили его слова с нескрываемым восторгом, другие – с опаской и осторожностью.
В конце концов, Арон победил.
В итоге, империя Арона выстояла. Он отразил атаки врагов, подавил мятежи и продолжил свои реформы. Он стал легендой своего времени, символом мудрости, справедливости и преданности своему народу. Его имя вошло в историю как имя великого правителя, сумевшего вывести свою империю из кризиса и построить лучшее будущее для своих подданных. И пусть путь его был тернист, но результат стоил всех усилий.
---------
Мне нужна поддержка. Прокомментируйте пожалуйста книгу.
Глава 46
После сокрушительной победы дейри праздновали свою победу в каждом уголке своей империи. Настало время новых изменений и реформ. Арон утвердил свое положение еще больше. Отец Арона был доволен своим сыном, его смелостью, умом.
Наша империя получила достойного правителя. Ибо все знают теперь что дейри ни чего не угрожает.
- У меня было у кого поучиться отец.
Прошла неделя и все вокруг приходило на круги своя.
Лия была перехвачена и заточены в темницу где ее строго охраняли.
Лия больше всего боялась потерять его и это было неминуемо, должно было случиться но она так же боялась потерять себя. Она сделала выбор, она попыталась спасти себя и его. Но не получилось. Опять долгие мучительные ожидания. Лия понимала что она чужая едешь рядом с Ароном. Ее терзали сомнения правильно ли она поступила. Перед лицом смерти даже обладающие сильным несломленным духом проступает страх. Да, Лия боялась смерти и выхода не видела.
Исрай терзала ярость. Неужели Лия выжила? Все ее усилия, словно песок, утекали сквозь пальцы. Одна мысль об этом повергала ее в безумие.
Стремительно выходя с тронного зала, она едва не столкнулась с Верховным Лагмусом. Он склонился в учтивом поклоне, намереваясь проскользнуть мимо.
— Лагмус, скажи, что будет с выжившими?
— Выживших не будет, — ответил он, вперив в нее пронзительный взгляд.