— Держите чистого, приведите его ко мне!
В погоню ломанулось человек десять-пятнадцать, из-за чего оцепление сильно поредело. Олег прошмыгнул мимо оставшихся, оказавшись рядом с люком. Он не собирался пренебрегать предупреждением Дианы и первым же кастом под усилением звериной сути снес Пня ледяной стрелой, вторым прикрыл барьером собственноручно сбитых на землю детей, третьим повесил на себя оберегающий порыв, припоминая плевательные трубки сектантов. И только теперь остальные двинутые сообразили, что что-то не так, как раз к тому времени как первые их товарищи начали падать с болтами в животах. Со всех сторон раздались крики, стоны раненых смешались с яростным ревом фанатиков, основная толпа кинулась на Сколотова, который встретил их завесой и потоками молний. Пусть пацанам Робина придется стрелять практически вслепую, зато он обезопасил себя от окружения — двинутые заметались по площадке вслепую, натыкаясь друг на друга, наугад кромсая пространство перед собой ржавыми ножами, и пачками гибли под разрядами электричества. Группа человек в десять вырвалась из облака дыма и попыталась добраться до стрелков, однако за сорок метров, которых им нужно было преодолеть по заваленной обломками местности, каждый успел получить по два-три болта в тело.
Несколько сектантов все-таки натолкнулись на Олега. Приняв удар самого прыткого на щит, он вплотную разрядил в него огненный шар. Яркая вспышка осветила тьму, и обожженные куски плоти брызнули в стороны, опаленный огрызок человека застыл на секунду, как будто не осознавая свою кончину, и завалился назад. Свет привлек еще больше народу, одержимые яростью фанатики подбирались все ближе. Не обращая внимание на рвущиеся под ногами усиленные ледяные стрелы, теряя конечности, захлебываясь кровью, они шли на смерть, как искаженные, и их перекошенные ненавистью лица уже ни чем не отличались от морд тварей. Очередной истыканный осколками двинутый упал, не дотянувшись до своей цели всего несколько метров. Сколотов перевел взгляд на следующего, готовя очередное заклинание, но неожиданно тот замер и захрипел, его грудь вздулась, как пузырь и лопнула кровавым фонтаном, такая же судьба постигла и двух следующих за ним.
Все еще пытаясь сообразить, что происходит, Олег заметил красную линию сбоку. Резко, на пределе своих сил, извернувшись в сторону, он увидел, как багровая плеть проходит совсем рядом. Сильная боль обожгла левый бок: “все таки задела, зараза” — со стороны удара показалась фигура лидера фанатиков. Сколотов мог поклясться на чем угодно, что видел, как тело Пня нашинковало шрапнелью. Ни единого шанса, после таких ран не выживают! Однако эта тварь сейчас стояла перед ним. Главный псих выглядел, как восставший зомби, ледяные осколки все еще торчали из его тела, несколько особо крупных ледышек пробили его череп, войдя в мозг на несколько сантиметров, кровь лилась из ран ручьями, однако он все же стоял. Вместо целой руки из плеча фанатика прорастала кровавая плеть-щупальце, раздробленная нога неуклюже волочилась по земле, оплетенная багровыми нитями… Сектант повернулся к Сколотову, уперев в него два горящих рубиновым светом глаза:
— Как ты посмел, червь, посмел помешать нам! Чистые должны уйти, чистые должны освободиться! Взошедшие примут их в своих объятиях, и не тебе, ничтожество, стоять на пути богов!
Щупальца на руке безумца забилось. Он, размахнувшись, описал им дугу, целясь в ноги противника. Олег увернулся, ответив огненным шаром, который разбился о кровавую плеть. Фанатик взревел и начал беспорядочно молотить своим багровым отростком, оттесняя Сколотова к стене. Огрызаясь редкими кастами, Олег сосредоточился на уклонении, готовя усиленный каст молнии.
— Нечестивец! Слепец! Тебе не помешать воле Взошедших, мы принесем спасение этому миру, вернем его на верный путь…
Окровавленный двинутый затрясся в конвульсиях, тонкие нити молний протянулись к нему, окутав безумца сверкающей сетью всполохов. Заклинание давило, не переставая, превращая и до того изувеченное тело в разваливающийся кусок мяса. Кровавая плеть метнулась вперед, Олег успел подставить щит, но сила удара была просто чудовищной, стальная поверхность промялась как картон, руку вдавило в грудь, выбив из него дух. Волшебницу бросило спиной на стену, древняя каменная кладка дрогнула и обвалилась, засыпая ее камнями и пылью.
Сколотов раскидал завал, в мгновение поднявшись на ноги. Его лицо искажала холодная ухмылка, а в ладонях с тихим треском формировалась новая стрела. Восстановление действовало как надо, так что не приходилось отвлекаться на самоисцеление, только слегка треснули ребра: “ничего, это быстро пройдет”.
— Ну что, сумасшедший пень, второй раунд?
Фанатик превратился в сплошную обгорелую рану, но отдавать концы не спешил. Ледяной каст вновь разбился о треклятое щупальце, осыпав все вокруг острыми иглами, и в тот же момент прямо под сектантом возник земляной холм, раздался свист, и тушу психа подкинуло вверх, насадив на каменный кол. Шип прошел сквозь все тело, через бедро, пробив торс и выйдя из правого плеча, с хрустом разворотив кости.
— Ты, червь, — прохрипел двинутый, — скрываешь свой облик, подражаешь Лжецам! Думаешь, твоя сила от них? Нет! Ничего не происходит в этом мире без ведома Взошедших! Мы не проклятые, мы благословленные богами, наш долг — вернуть чистых и покарать запятнанных. А ты, предательница, противишься! Ты грязная, лживая тварь, не ведаешь своего предназначения!
Щупальце обернулось вокруг основания каменного кола и с треском переломала его.
— Я не могу умереть, моя судьба еще не свершилась!
Сбоку раздался хлопок. Сколотов окинул взглядом побоище и увидел, как все раненные сектанты воют от боли, их грудь вздымается, надувается кровавым пузырем и лопается одна за одной. Одновременно фигура безумца начала тускло светиться, кровь со всего тела собралась в ручейки и слилась на конце вплавленной в металл руки. Корявый железный шар впитал всю багровую жидкость, потемнев и раздувшись, как обожравшийся комар, на поверхности выступили красные прожилки, пересекающие его рваными полосами.
Олег мельком захватил взором дальнюю часть площадки, где львята добивали оставшихся засранцев.
“Только бы им хватило благоразумия не подходить к этому монстру!” Парочка одурманенных детей оказалась в стороне от битвы, и он решил рискнуть снять с них барьер, без которого, похоже, не обойтись.
Двинутый шел вперед, как берсерк, не обращая внимания на новые раны. Его импровизированная булава свистела в воздухе с огромной скоростью, выбивая камни из остатков брусчатки и расшибая еще целые секции стен, щупальце стелилось по земле, стараясь ухватить верткого противника за ноги. Олег уклонялся, ставил щиты, которых хватало ровно на один удар, осыпал безумца огнем и льдом, протыкал земляными кольями. Сектант принимал множество ударов, отражая только малую часть кровяной плетью. В нем уж не осталось человеческих черт — просто перевязанные красными нитями мышцы, внутренние органы и раздробленные кости. Казалось, что пляска смерти продолжалась уже несколько часов, туман завесы давно рассеялся, и удары фанатика стали точнее. Олег заливался потом от усталости, мелкие раны от касаний плети жутко болели. Надо было что-то решать.
Пропустив мимо очередной удар, Сколотов создал перегруженный барьер сзади психа, и, подгадав момент, запустил фаербол ему прямо в лицо.
— Эй, кусок мяса, ты все еще не издох? Похоже, перед своими богами ты предстанешь в виде кучи кровавого говна.
Фанатик взревел и развернулся на голос. Сзади него стояла ненавистная сучка, которая незнамо как мгновенно переместилась ему за спину. Щупальце метнулось к своей добыче, но тут из груди лидера сектантов вырвался окровавленный каменный наконечник, он рванул вперед в попытках освободиться и уперся в мерцающий барьер.
Олег вложил в новый поток молний все свое умение и силы, идеально произнеся формулу, безукоризненно воспроизведя все знаки дрожащими руками и разрезав себе ладонь, чтобы получить усиление от магии крови. Все пространство перед ним запылало белыми вспышками. Он давил до упора, до самого конца, пока маны не осталось на самом донышке… Раздался звук лопающегося барьера, и из потока вывалилась нижняя часть фанатика. Заклинание себя исчерпало, когда на почерневшем каменном столбе остался висеть шмат плоти, только напоминавший человека.