Сколотов устроился на кровати, буквально в последний момент отдернув руку и прервав активацию часового и барьера, запирающего вход. Вот она, сила привычки! Нервно хихикнув, он попытался успокоиться, решив провести здесь ровно полчаса.
Олег успел немного задремать, когда деревянная дверь, тихо скрипнув, пропустила долгожданную девушку внутрь. Царита выглядела плохо — черные круги под глазами и осунувшееся лицо прямо говорили о том, что его собственные переживания — просто мелочь по сравнению с тем, что перенесла она. Красавица отступила в угол и оперлась о стену спиной, избегая встречаться взглядом со Сколотовым.
— Убери, пожалуйста, это наваждение, смотреть на него не могу.
Олег послушно развеял иллюзию.
— Ты всегда ходишь в этом наряде? Зачем? Ты же вроде проклятая, ценный наемник Волих?
Сколотов опустил взгляд, там волнительно вздрагивали огромные женские прелести, обтянутые крупной сеткой, он просто не подумал закрыться привычной иллюзией.
— Как бы тебе объяснить… Эта одежда, скажем так, помогает моим способностям. Выглядит, конечно, вызывающе, но с внешним видом приходится мириться из-за ее функциональности. Если хочешь, я закроюсь мороком, как обычно.
— Не надо, пусть будет как есть, мы тут сами не в платьях ходим, — Царита провела рукой по обнаженному телу. — Что, решила, наконец, сделать заказ?
— Ну зачем ты так?
— А как по-другому? Чего ты вообще от меня еще хочешь?
— Я хочу извиниться. Хочу сделать что-нибудь, чтобы тебе стало легче, загладить свою вину.
— Я в порядке, ничего не надо… Отдохну денек, приступлю к работе, и все вернется на круги своя, как будто ничего и не было. У меня есть мои подруги, мой клан, и больше ничего не надо, а те кто желают большего — просто дурочки, я в этом отлично убедилась.
Разговор явно сворачивал не в ту степь, и дабы не запутывать дело еще больше, Сольвейн решила пойти напрямик:
— Я хочу предложить тебе пойти со мной к львятам. Я договорилась с Аникой, чтобы Цветы выделили им учительницу. Ну, научить девочек иголкой пользоваться, им давно пора к полезному ремеслу приобщиться. Так вот, я хотела, чтобы этой наставницей была ты. Смена обстановки, другая работа, общение с детишками… У них там целый дворец во владении, пойдешь?
Царита вздохнула и сделала шаг к двери. В тот же момент Олег понял, что она откажется — девушка явно впала в долгосрочную депрессию и сейчас просто не хотела, чтобы с ней случилось что-то хорошее. Ей казалось, что ее мир рухнул, все цвета померкли, и она это заслужила. Заслужила тем, что захотела подняться выше грязи Амиладеи, поддалась запретному для этой помойки чувству, и теперь ее настигло заслуженное наказание, которое не может быть отменено или смягчено. Царита мучила себя сама, заставляя каждую ночь переживать свое горе снова и снова, заливая очередную подушку слезами. В следующую секунду Олег наблюдал закрывающуюся дверь — тут он уже ничего не сделает. В прошлом мире эту проблему мог решить грамотный психолог, в этом поможет только время.
Распрощавшись с Винтсом, который, судя по лицу, так же был недоволен результатом их с Царитой разговора, он отправился в “Сад Аники”, и таким образом круг его сегодняшнего путешествия замкнулся. День пролетел в суете и заботах, оставив после себя ощущение бесцельно потраченного времени, как будто он десять часов провозился в липком клее, пытаясь разрешить неразрешимое и взвалить на себя неподъемное. Проблемы множились, как грибы после дождя, а Сколотов только топтался вокруг этого кома, не зная с какой стороны взяться.
Аника собрала в помощь голодающим шесть мешков разнообразной провизии и отрядила в наставницы одну из красавиц Сада по имени Лирэя.
Побитый слуга, держась за пострадавший бок, вывалился из комнаты, волоча поврежденную ногу. Он поспешно подобрал упавший поднос и скрылся за поворотом — сегодня ему крупно повезло, трупы троих его предшественников стража скинула в отстойник совсем недавно. Хозяин Сун-Ган был в ярости и, не стесняясь, вымещал свой гнев на окружающих. Сейчас перед ним стоял один из теней. Белый, как мел, убийца, замерев по стойке смирно, боялся даже дышать. Ючген смерил подчиненного налитым кровью взглядом и, пнув того в колено, отчего мужчина упал на пол, отступил к мягкому кожаному креслу, подставив кровоточащую руку полуобнаженной рабыне, которая тут же поспешила аккуратно вытащить из поврежденной ладони осколки стекла. Виновником травмы был изящный стеклянный бокал, остатки коего валялись на полу, но Ючген не ограничился одной посудой, хорошенько отметелив и слугу. В конце концов, эти оборванцы ничего не стоят, можно хоронить их хоть десятками каждый день. Несмотря на свою репутацию совершенного психа, лидер самого богатого клана Амиладеи умел держать себя в руках, просто не всегда считал это необходимым. В его голове существовало четкая шкала ценности того или иного предмета, к которым причислялись и живые люди. Например, он почти никогда не калечил и не уродовал красивых рабынь, чем очень любил заниматься его близкий друг Лука, в его понимании они имели достаточную стоимость, чтобы не ломать их по пустякам. С другой стороны, преданность и исполнительность Луки стоила некоторых затрат, связанных с его безобидными увлечениями. Трезвомыслие и целенаправленность Ючгена позволяли его делу процветать, а клану набирать силу и богатство. Он не мог переступить через эту незримую шкалу в своей голове, и именно поэтому стоявшая перед ним тень была жива и здорова, если не считать пары синяков. Эти дорогостоящие арбитары были слишком ценны, чтобы уничтожать их в порыве гнева, даже несмотря на некомпетентность конкретно этого представителя.
— Значит, вы не нашли никаких следов? — почти прошипел Ючген, слегка поморщившись от неловкого движения рабыни, вылавливающей очередной осколок, отчего та чуть не упала в обморок. Но сейчас внимание хозяина Сун-Ган было направлено не на нее.
— Прошу простить нас, великолепный, мы точно уверены, что господин Лука был там. Мы нашли его кровь, но обнаружить, куда унесли его тело, невозможно, убийцы не оставили следов.
— Он точно мертв?
— Ваш доверенный был уверен, что да.
— Раз Шафт сказал, значит, так и есть, — Ючген смахнул со стола целый набор бокалов и блюд. Жареное мясо и дорогое вино разлетелись по комнате, оставляя грязные пятна на багрово-золотом ковре. На освободившуюся столешницу легла небольшая монета с двумя нацарапанными ромбами на истертой поверхности — эту монетку Лука всегда носил с собой, как память о первом заработанным ими вместе золотом. Еще в самом начале, когда два подростка были никем и только начинали свой полный грязи и предательства путь наверх, они подрезали ночью грязного алкоголика, хвалившегося всем, что нашел золотую монету в грязи на улице. Идиоту никто не верил, но они все-таки решили проверить и сорвали нехилый по тем временам куш. Монета не пробыла у них долго, командир их воровской ватаги жирный Брун отобрал сокровище, и только спустя восемь лет однажды вечером Лука пришел к нему вечером, подбрасывая ту самую истертую монету. Он тогда весело провел время за бутылкой дешевого пойла, слушая занимательный рассказ своего единственного друга о том, как он гонялся по самому дну Амиладеи за их бесценным сокровищем. Именно тогда Лука, смеясь и шутя, нацарапал на монете два ромба и перекинул ее Ючгену, сказав, что пока он не завоюет настоящую медаль клана Сун-Ган, пусть поносит эту, а когда это знаменательное событие случится, вернет ее обратно.
Лука был единственным человеком, по отношению к которому Ючген испытывал что-то кроме расчетливой безэмоциональности. Он был тем, кого безжалостный хозяин Сун-Ган мог назвать своим другом, тем, в ком он не сомневался ни секунды. Лука был единственным, кто наверняка не метил на место лидера клана, он был полностью удовлетворен своим положением: красивые девочки, свободные деньги в кармане и личная пыточная — все, что требовалось Луке для счастья. Ему всегда можно было доверить самые важные тайны и поручения, ни секунды не сомневаясь, что все будет сделано как надо и ни одна крыса не узнает ничего лишнего. А теперь какая-то свора шлюх отобрала у него лучшего и единственного друга и соратника, и будь он проклят, если не заставит всех этих сучек корчиться в агонии часами за то, что они совершили. А этой блядью Аникой Ючген займется лично. Единственной причиной, по которой Цветы еще существовали, было то, что найти конкретные доказательства их причастности не получалось. Ни убийц, ни тела, ничего, кроме нескольких капель крови и монеты! Нейтралы на такое не купятся, а значит, война со шлюхами может превратиться в войну со всем городом. Нужен определенный человек, тот, кто непосредственно участвовал в убийстве, а уж развязать ему язык — дело времени. Потом всего-навсего представить его нейтралам — и дело сделано, они не станут вмешиваться в конфликт, если будут знать, что Цветы убили его помощника. К сожалению, взять первого попавшегося оборванца и выдать его виновным не выйдет, кланы будут проверять его так же, как и сам Ючген, зельями Кустарей. Так что нужен реальный убийца, непосредственно связанный с Аникой.