*
Совет Волих в очередной раз собрался в крепи клана. Натан экстренно прервал все переговоры и примчался так быстро, как только мог, попутно вытащив Цорха, занимающегося планомерной чисткой окружающих фермы территорий. Все трое расположились вокруг стола и смотрели в разные стороны, думая каждый о своем. После выступления помощника Натана с последними новостями тишина не нарушалась уже минут пятнадцать, тяжелая атмосфера зарождающего конфликта довлела в помещении, готовая вот-вот разразиться.
Цорх без всяких раздумий винил Жана в произошедшем, при этом не допуская даже мысли о том, что тот замешан в нападении на склад общины, его вина была в том, что, оставшись единоличным лидером клана на некоторое время, он допустил подобную ситуацию.
Натан же, со своей стороны, переживал крах многолетних усилий и ощущал ответственность за происходящее. Он недооценил угрозу, не предпринял активных действий, приняв выжидательную позицию, и сейчас пожинал горькие плоды своей нерешительности.
Наконец Жан не выдержал:
— Я должен покинуть совет.
— Даже не думай об этом, — буркнул в ответ Натан.
— Это лучшее решение, пусть все винят меня одного. Я уйду с территории Волих, подамся в бега. Для нейтралов этого должно быть достаточно.
— Это худшее решение. Что, по-твоему, ты докажешь? Невиновность клана? Ни черта подобного, все станет только хуже! Ну признаешь ты вину, а дальше возникнет вопрос: что насчет тех, кто штурмовал общину, твои мнимые подельники? Кого будем выкидывать вслед за тобой? Бросим жребий? А твоя ветвь клана? За тобой треть наших бойцов, которые знают тебя, как облупленного, они поверят в этот бред? Если совет повесит все это на тебя одного, не устроят они нам тут войну за справедливость? Или мы собираемся сообщить всему свету, что ты уходишь для того, чтобы прикрыть наши задницы, дабы только ленивый не припомнил нам Юлио и слухи о причастности ветеранов клана к тому мракобесию. Ты бы мозгами пошевелил, прежде чем становиться великомучеником во благо клана, — Натан с досады ударил по столу кулаком. — Лучше бы думал, как нам выбраться из этого дерьма с наименьшими потерями, а не занимался самобичеванием.
— Закрыться надо, пока все не утихнет, черт с ней, с этой дипломатией! Соберем бойцов на границах и переждем. Причальные башни у нас свои есть, если чего будет не хватать, докупим у капитанов. Фермы есть, грибницы тоже, — Цорх спокойно перечислял все выгоды изоляции, пока его не перебил Натан.
— Нет, это тоже опасно. Ладно, я готов смириться с тем, что мы выкинем в мусор результаты моих многолетних усилий. Но если клан самоустранится, это только развяжет руки тому, кто дергает за ниточки, и в результате мы можем обнаружить у себя на границе объединенное войско кланов.
Цорх поморщился:
— Они не посмеют, у нас самая многочисленная и опытная армия в городе. Пока мы шастаем по улицам, мы уязвимы, но на наших укреплениях все будет по-другому.
— Я согласен с Натаном, Плита, забаррикадироваться — это не выход, — Жан встал и переместился на свой любимый диван. Пусть даже он провалился как лидер, его люди все еще верили в своего командира, и просто устраниться от принятия решений он не мог. Момент слабости и паники уже прошел, и Жан готов был биться за Волих до конца.
— А знаете, если подумать, что-то в этом есть, — Натан встал и прошелся по комнате, его глаза лихорадочно блестели. — Закрыться можно по-разному, что если мы не запремся молча, а сделаем это публично?
Оба его собрата с сомнением посмотрели на Натана, в их взглядах читалось беспокойство и немой вопрос.
— Я сейчас все объясню. Допустим, я соберу лидеров самых уважаемых кланов города и скажу им: чтобы доказать нашу непричастность к вероломному нападению на общину, мы готовы ограничить любые передвижения вне своей территории до минимума и предлагаем им выступить гарантами нашей изоляции. Пусть пришлют наблюдателей на каждый наш блокпост и некоторое количество бойцов расставят вдоль границ, сделав невозможным тайные передвижения наших отрядов, пустим их на наши укрепления и обеспечим всем необходимым, даже денег подкинем за беспокойство. Я уверен, что любой план давления на Волих краткосрочный, уже через месяц новая провокация не принесет нужного эффекта, взрыва не произойдет, а мне нужно только время, чтобы договориться с общиной через посредников. Мы вернем им утерянное, убедим в нашей непричастности, все таки подстава действительно довольно очевидная, надо только остудить горячие головы в западном союзе, и появится возможность достучаться до умных людей. Заняться поисками реального виновника, в конце концов.
— Звучит неплохо, но кланы пойдут на такое? — засомневался Жан.
— Я смогу их убедить, — Натан сжал руку в кулак. — Они заинтересованны в мирном решении не меньше нашего, никому из нейтралов война не нужна. Мне требуется только немного времени — дня четыре, чтобы все организовать.
— Нам надо всего-навсего посидеть четыре дня в обороне?
— Не только, нужно исключить любые конфликты. Я прошу вас обоих внушить своим людям, что схватки с другими кланами недопустимы, пусть запрутся в укреплениях, не отвечают ни на что, пока враги не полезут через стену или к нам не подойдет целая армия.
— То есть ты предлагаешь нашим бойцам стоять под градом стрел и ничего не делать? — Цорх, явно не воодушевленный такой перспективой, недовольно заерзал на стуле.
— Да. Я прошу вас, сделайте это, иначе судьба Волих может оказаться печальной.
— Хорошо, — Жан кивнул, соглашаясь со своим товарищем.
— Цорх? — Натан выжидательно посмотрел на угрюмого ветерана.
— Ладно, — Плита, как не странно, не стал возражать. Похоже, серьезность ситуации повлияла и на его непробиваемость.
— Спасибо вам, отправлюсь завтра с утра. Четыре дня — это максимум, я рассчитываю уломать этих тугодумов за сутки, буду ездить им по ушам, пока из них дым не повалит. Всем доброй ночи, мне надо подготовиться, — пылающий энтузиазмом Натан чуть ли не вприпрыжку покинул комнату, спеша раздать нужные указания и написать с полсотни писем.
*
Давид отсиживал ночную смену в одной из казарм Волих. Привыкнув к службе за столько лет, бывалый вояка отказывался перекладывать свои ночные смены на более молодых бойцов. Он относился к ним философски, ощущая караульный распорядок, как часть своей личности, его не тянуло в сон, ему не бывало скучно. Усталость, рассеянность внимания или же банальная невнимательность — все это было не про Давида.
Точильный камень с шелестом проскользнул вдоль лезвия, слегка влажная тряпка прошлась по металлу, потом ее сменила сухая. Давид поднес рукоять меча к лицу и придирчиво присмотрелся к линии клинка. Удовлетворенно качнув головой, он отправил оружие в ножны и взялся за следующее. Дежурство в казарме было совсем не таким, как на заставах, тут ему не нужно было вслушиваться в ночную темноту, улавливая каждый шорох, приглядываться к промелькнувшей на грани видимости тени или вздрагивать, хватаясь за меч, от шелеста неожиданно разорвавшего тишину порыва ветра. Ветеран скучал по этому напряжению на самой грани, где только он и его братья по оружию, одни против безумного города стоят закрывая своей спиной дом и мирный сон простых людей. Но его присутствие здесь было обосновано — имея богатый опыт командования и сражений что с людьми, что с искаженными, Давид приносил намного больше пользы здесь, во главе отряда, готового в любую секунду сорваться в бой на место нарушения границы, и именно его руководство давало, в случае чего, шанс не только закрыть предполагаемый прорыв, но и сохранить людей в лихорадке ночной битвы.
В коридоре раздались тяжелые шаги, замершие у двери. Давид точно знал, что это не его подчиненный — каждого из бойцов, несущих службу в казарме, он изучил вдоль и поперек настолько, что в половине случаев мог сказать, кто к нему пожаловал, по звуку бряцанья экипировки, а уж манера походки для него была сродни имени, и иногда даже более информативная, чем оное. Однако этот шаг он знал и совсем не ожидал встретить его владельца посреди ночи.