— С чего ты решил, будто знаешь, как правильно поступить, кто тебе дал право решать? — Феодород перехватил инициативу у задыхающегося от возмущения товарища.
— У меня есть глаза, Знаток, я вижу, что происходит! Скажите лучше, почему вы не видите?!
— Проклятый предатель! — выкрик раздался откуда-то из толпы стоящей позади двух мастеров, и вместе с возгласом оттуда вылетел небольшой черный сверток, разбившийся о невидимую преграду прямо перед носом Утвара. Раздался взрыв, стоявшая рядом с дорогой стена обвалилась, а на землю посыпались осколки барьера, который Сколотов незаметно поставил перед их командиром.
— Ах вы, сучьи дети, — Утвар выхватил молот, его примеру последовали все бойцы каравана, включая наемников и Коротара.
— Стоять! Всем стоять на месте! — в брусчатку воткнулся арбалетный болт, через толпу протолкнулся десяток воинов, встав между готовыми сцепиться сторонами. Сбоку показались арбалетчики и низкорослая, одетая в кожаную броню женщина преклонного возраста, руководившая новыми действующими лицами.
— Вы что, удумали резню тут устроить? Мало мы хороших людей потеряли?
— Янака, скажи мне, ты была на их судилище? — заорал Утвар.
— Нет, Утвар, меня тогда не было в крепи.
— И сейчас ты можешь спокойно смотреть этим двум гадам в глаза? Тебя не тошнит от их вида? Ты видела те семьи, ответь мне?
— Мое отношение к этому уже не важно. Сделанного не воротишь, сейчас целостность клана важнее всего, мы не имеем права на конфликт.
— Да будьте вы все прокляты, я ухожу, — Утвар с досадой грохнул по щиту молотом. — Я сейчас пойду в крепь и спрошу людей, кто захочет пойти со мной, и вы не имеете права меня остановить! Ну что?
— Утвар, не надо сгоряча принимать такие решения! Куда вы пойдете? — Янака попыталась образумить разбушевавшегося ветерана.
Коротар толкнул Сольвейн под локоть:
— Знаю я одно место, куда они могли бы пойти. Ну что, решишься?
— Думаешь, так будет лучше? — прошептал в ответ Сколотов. — Может, помирятся? Не хотелось бы уводить людей из дома, если такая возможность еще есть.
— Нет, — Коротар покачал головой. — Я бы поставил на то, что через время станет только хуже, как бы до резни внутри клана не дошло.
— Ладно, давай.
Старик подошел сзади к Утвару, перекрикивающимся со своими бывшими товарищами, и тихо сказал ему пару слов, положив руку на плечо. Мастер едва заметно кивнул.
— Я принял решение и не изменю его, ну, вы согласны?
— Ладно, будь по-твоему, — буркнул Феодород и, развернувшись, направился назад сквозь толпу.
Утвар подошел к ним двоим:
— Это правда, что у вас есть место, чтобы нас принять?
— Правда, — ответил Сколотов. — Но учти, это земля Львят. Места там всем хватит, однако вы будете в гостях, и я не потерплю, если ты попытаешься устроить там свои порядки — выкину моментом.
— Не беспокойся, проклятая, я никогда в жизни не скотствовал и начинать не собираюсь. Но у меня есть просьба — те семьи, я должен о них позаботиться, их примете? По-другому я не могу.
— Без вопросов. Вот теперь верю, что могу вас впустить к Львятам без опаски, — лицо Утвара озарила усталая улыбка.
— Спасибо, — он подозвал одного из своих людей. — Стиф, возьми десяток бойцов и отыщи наших. Они, скорее всего, еще поблизости, деваться им некуда. Веди их… — Утвар вопросительно посмотрел на проклятую.
Сколотов перебрал в голове известные всем ориентиры и выдал:
— Давайте к “Серебряной Луни”, договорюсь с охраной Цветов, они приютят всех пришедших, а я потом вас проведу в новый дом.
Утвар кивнул и отправил своего помощника отбирать людей:
— Ну, а я в крепь. Оставляю вам пять бойцов, они помогут дотащить нашу добычу до Львят… Хрен я что этим идиотам оставлю! — мастер порылся в мешке и передал Коротару объемный кошель. — Вот, расплатитесь с наемниками и заодно подрядите их с вами пройтись — повозки тяжеловаты, да и содержимое слишком привлекательно для местного отребья.
— Ты там поберегись, Утвар, — крикнул ему вдогонку старик.
— Встретимся у “Луни”, — ответил мастер, уходя с десятком своих людей.
— Неожиданный финал, — задумчиво обратился Олег к Коротару.
— Все к лучшему, — махнул рукой старик, — главное чтобы… а, пустое, пошли.
*
Замотанный бинтами человек осторожно пробирался по канализации. Его левая рука ловко перебирала пальцами нить с тремя небольшими свинцовыми каплями, а другая удерживала на весу тяжелую цепь, оканчивающуюся шестигранным шипастым грузом, тяжелый набалдашник покачивался при каждом шаге, тихо позвякивая цепью. Он шел с закрытыми глазами, безошибочно угадывая скрытые под мутной водой каменные столбики, на которые когда-то давно опирался помост, шедший над рекой нечистот.
Коричневая жижа под ногами вспучилась, и на поверхности показалась склизкая спина огромной пиявки, проплывающей мимо, но путник не обратил на нее внимания, и искаженный проплыл мимо, вспугнув стайку крыс, расположившихся в небольшом водоотводе.
Забинтованный продолжал свой путь. Миновав один туннель, он свернул в следующий, за ним еще в один. По колено в воде, на скользких дорожках, иногда с головой погружаясь в затопленные туннели, чтобы вынырнуть с другой стороны, он шел не останавливаясь, все так же с закрытыми глазами, под аккомпанемент звона звеньев цепи.
Наконец, Мусорщик остановился, добравшись до маленькой тупиковой комнатки, в темном углу которой обосновалась особая тварь. Человекоподобный монстр, вжавшийся в каменную кладку стены, не двигался, кожа бледно-серого цвета обтягивала тощую фигуру монстра, его конечности. толщиной с человеческую кость, были совершенно лишены всяких мышц и мяса, две пары дистрофичных длинных рук впивались когтями в щели между камнями, удерживая его на весу, тонкое тело замерло в неестественной позе, согнувшись почти под прямым углом. Грудная клетка монстра едва заметно вибрировала, ребра, почти прорывая тонкую кожу, слегка потрескивали, расходясь и сходясь при каждом вздохе существа. Совершенно лысая голова на длинной шее повернулась к мусорщику, вглядываясь в темноту единственным белесым глазом, расположенным вертикально по центру пустого лица. Этого искаженного клановые бойцы называли кукловодом — один из опаснейших монстров канализации, но без своей свиты марионеток он был совсем не так страшен. Чудовище поводило головой из стороны в сторону, чувствуя чужое присутствие, но ее взгляд соскальзывал с замотанной в бинты фигуры, каждый раз упираясь в пустой проход за ней.
Цепь в руках человека качнулась чуть сильнее, потом еще. Не на шутку встревоженный искаженный спустился с облюбованного им места, пытаясь обнаружить источник беспокойства, но было уже поздно — металлический набалдашник отправился в полет, низкий гул прокатился по туннелям, и мутанта впечатало в стену. Огромный шипованый снаряд переломал худощавое тело существа, как сухую ветку, вдавив того в стену, с потолка посыпалась каменная пыль, по кладке пошли частые трещины. Человек дернул цепь, и набалдашник вновь занял положенное ему место под правой рукой. Кукловод был мертв, его иссушенное тело не обливалось кровью, но из разорванных ран во все стороны торчали острые обломки костей.
— Кхе, кхе, значится, убираться за вас… Неопрятно на пороге всякую гадость терпеть, надо самим. Гостей кхе, невместно таким заставлять заниматься, — забинтованный залился то ли кашлем, то ли смехом, потом наклонился к решетке, перекрывающей половину комнаты, и постучал по ней костяшками пальцев:
— Выходи давай, сам позвал.
В ответ на его слова мутная вода внизу забурлила, и из нее показался человек, облепленный со всех сторон толстым слоем мха. Незнакомец подплыл к металлическим скобам лестницы и поднялся наверх, с грохотом и скрипом отодвинув крышку.
— Радость: Свой пришел, добрался Свой, мы просили, Свой на месте, — шепчущий голосок неизвестного напоминал скрежет наждака по железу, врезаясь в голову слушателя непривычными тонами.
— Где Коч? С ним, кхе, хоть поговорить нормально можно, он еще помнит, как это делать.
— Сожаление: Свой понять, друг занят, тревога, опасность, Крик ходит по туннелям, Крик ищет нас, ищет его.
— Добрались до вас все-таки… упорные, — забинтованный с досадой сплюнул в угол комнаты на труп монстра. — Что ищут балахоны, знаешь?