- Вот в чем вопрос, - Сольвейн, бесстрастно смотря на экзекуцию, сопровождала воспитательный процесс щелчками пальцев, - если бы тот охотник свои рентгеном не вытащил меня наружу, сколько бы это продолжалось?
- Это нечестно! Сколько она была тут, сколько они провели времени вместе? Я долго была заперта дома, пусть теперь сестрица посидит.
- Склоки, ссоры, терпеть этого не могу, - Небесная остановилась - невидимые пинки резко прекратились, и красавица со стоном опустилась на колени, прижимая рукой пострадавшее место. - У вас там и так две террористки сидят, которых в приличное общество выпускать страшно, вы еще перессорьтесь по пустякам.
- Это вовсе не пустяки! - Щелчок пальцами, громкий хлопок, и Небесная растянулась на земле, потянув не реагирующую ни на что Серебряную вниз.
- Значит так, говорю лично тебе. Еще раз попытаешься запудрить мне мозги - ну или ей, не важно - отправлю в пустоту, и вылезешь оттуда самой последней, я ясно изъясняюсь?
- Ого, значит ей врать нельзя? Ну хорошо, буду честно отвечать на все… - еще один удар снова кинул только приподнявшуюся красавицу на землю. - Эй, синяк же будет!
- Ты отлично поняла, что я имею ввиду, и сейчас тратишь мое время, - Сольвейн угрожающе нависла над лежащей девушкой.
- Извини, я поняла, поняла.
- Ну вот и славно, освобождай сестру, и уж как-нибудь договаривайтесь. А ей все сама объяснишь.
- Почему Оля не может двоих потянуть, это не честно!
- Пока не может, - поправила ее Сольвейн. - Кстати насчет этого, - волшебница сделала неуловимый жест рукой и с выражением заядлой фокусницы выловила из воздуха кубик, разукрашенный разноцветными квадратами на каждой стороне. - Держи, передашь. Пусть не мучается, ей все равно сейчас не под силу придумать действенный метод, немного попользуется моей щедростью. - Кубик перекочевал в руки Небесной.
- Хорошо, ну я пошла?
- Нет, не пошла! Я же сказала, сама все объяснишь. И давай уж имя тебе подберем.
- Нет, не надо, я тоже Алиса! - испуганно замахала руками Небесная.
- Не хочешь свое собственное имя? - Удивилась Сольвейн.
- Просто, ну как бы, Алиса это же от нее, а новое будет…
- От меня, - закончила за нее Соль. - Балда, у Дианы два имени у Алисы два, будешь хорошо себя вести - получишь свое. Не рассчитывай, что она будет называть вас одинаково, мне-то лучше знать как Соль отреагирует.
- Нууу… а если она на меня обиделась, мы же близняшки, может…
Раздался совсем тихий звук хлопка, и Небесная взвизгнула, скорее от неожиданности, чем от боли:
- Не может! Будешь Аэлитой. Теперь я за тобой присматриваю, надеюсь, поводов для подобных разговоров больше не будет, - Сольвейн примостилась на более-менее чистом участке, оперевшись спиной о стену дома. - И последнее, если эта мерзость внизу начнет бушевать, вытаскивайте ее отсюда, я потом вам помогу сгладить последствия.
- Могла бы и не говорить, мы не позволим Оле умереть. Ни за что!
- Знаешь, не все разделяют твое мнение. - Тело волшебницы обмякло и чуть не завалилось в грязь, но подоспевшая Небесная не дала этому произойти, подхватив ее за плечи.
- Извиняться, извиняться… Ух, как же я этого не люблю!
Головорез замахнулся, и топор с чавканьем врубился в шею трупа. Еще один удар завершил кровавое дело, забинтованная голова отделилась от тела и, скатившись в небольшую выемку в брусчатке, остановилась, взирая в небо остекленевшим взглядом.
- Мож ну его, Шток? Писклявый гутарил, счетоводы и так монеты подкидывают, возиться с каждым муторно.
- Я твое мнение спрашивал, Кочка?
- Нет, но…
- Вот и закрой помойку, кидай башку в мешок, и пошли. Писклявый может гнать что угодно, но на слово счетоводы сами решают, сколько платить, а с предъявой только по списку, сколько указано, столько дадут, - Головорез пнул окровавленный мешок. - Подбирай, еще поохотимся.
Худощавый низкорослый вор закинул мешок на плечо. Его одежда вся была пропитана кровью от долгого ношения трофеев банды, однако это совсем не беспокоило головореза, больше его раздражали задержки на разделывание трупов. Остальные банды не дремали, и с каждым днем добычи становилось все меньше, а выжившие Мусорщики все реже выходили на поверхность, зарываясь глубоко в канализацию, откуда достать засранцев было неимоверно сложно. Как именно забинтованные умудрялись лазить среди искаженных, оставалось загадкой, но ворье такими способностями не обладало, теряя от клыков и когтей монстров десятки бойцов при каждой вылазке.
Капли какой-то гадости брызнули в лицо задумавшегося головореза. Он машинально провел ладонью по щеке, и на ней оказалась смесь багрово-серого вещества. Разум еще не успел осознать происходящее, а тело опытного бойца среагировало само собой - мешок полетел на землю, в руку легла рукоять кривой сабли, и несущаяся в лицо смерть встретила стальную преграду на своем пути. Идущий впереди Корка прошляпил нападение и поплатился размозженной головой. Его тело еще не успело упасть на землю, когда на небольшом пятачке замусоренной улицы закрутилось сражение, одно из десятков разгорающихся и затухающих в этой части Амиладеи ежеминутно.
Забинтованные повылезали со всех сторон, несколько членов банды словили смертельные удары тяжелыми булавами и дубинами в первые секунды, остальные успели собраться и встретить нападающих. Шток с ревом и матюками отбросил ближайшего мусорщика ударом пудового кулака, его огромный топор мелькал в воздухе, врезаясь в тела нападавших, с треском и хлюпаньем разрывая плоть, дробя кости. Вокруг головореза образовалась пустота, и свои, и враги опасались подходить к взбешенному вожаку банды.
Слева просвистел окованный шипастый набалдашник и вмял ребра одного из клановцев внутрь вместе с кольчугой, боец воров захрипел и рухнул назад, задев другого. Где-то просвистела стрела, раздался крик, лязг железа. Мусорщики сблизились со своими врагами вплотную. Орудуя излюбленными булавами, они сминали сопротивление воров, зажимая их в кольцо. Кочка отмахивался от двоих наседающих забинтованных, умело маневрируя на узкой свободной от хлама полоске дороги. Уклоняясь и блокируя, он не позволял нападать на себя обоим одновременно, смещаясь в стороны и заставляя противников мешать друг другу. Подгадав удачный момент, Кочка резко, почти без замаха, метнул короткий нож в незащищенное горло правого. Промахнуться с такого расстояния бывалый боец не мог даже теоретически, а уклониться Мусорщик не успел. Заревев от потери своего товарища, второй кинулся вперед, беспорядочно молотя окованной железом дубиной, за что и поплатился. Головорез поспешно оттолкнул с окровавленного лезвия тело неудачника и осмотрелся. Банда редела на глазах, прижатые к стенке клановцы рубились отчаянно, понимая, что забинтованные их не пожалеют - мешок трофеев банды однозначно свидетельствовал об их деятельности в течение последних двух дней. Единственным оплотом обороны оставался Шток. Вожак стоял, как скала, об которую разбивались все попытки Мусорщиков окончательно разобраться с бандой, но сейчас и у него возникли проблемы. Напротив залитого кровью бойца с топором стоял крепкий забинтованный с двумя металлическими прутами, заканчивающимися внушительными стальными шарами. Он орудовал своими многокилограмовыми булавами, как тросточками, выбивая внушительные куски камня из стены при каждом промахе. Шток был вынужден уклоняться, хотя всегда предпочитал давить противника силой, однако первая же попытка заблокировать удар чудовищного оружия чуть не закончилась сломанной рукой. Подловить мусорщика на замахе не получалось, в его безостановочном натиске просто не было окна для ответной атаки.
Кочка оказался немного в стороне от основного побоища. Слева его прикрывала гора хлама, и на некоторое время он выпал из боя, но времени было мало, новый отряд перебинтованных пробирался сквозь полуразрушенный дом, надо было решаться. Прикинув варианты, головорез был вынужден признать, что свалить не выйдет, единственная возможность уйти - прорваться силой, и для этого нужен Шток.
Мусорщик, атакующий вожака, сейчас стоял к нему боком - отличный шанс, возможно, единственный шанс! Кочка подтянулся на руках, перескочив через обломок стены, и пробежал между горами мусора, по пути отмахнувшись от выскочившего из переулка идиота - до цели оставалось всего пять шагов. В ушах послышался тихий звон цепей, Кочка готов был поклясться, что ясно расслышал его сквозь крики, ругань, и лязг битвы, совсем незаметный перестук металлических звеньев. Его рука уже замахнулась, направляя лезвие в спину мусорщика, звон цепей усилился и перерос в низкий гул, перед глазами промелькнула металлическая чушка. Рука, держащая саблю просто исчезла, из плеча остался торчать окровавленный огрызок с изломанной костью по середине. Вор перевел взгляд влево где шипастый набалдашник вмял его конечность в стену, цепь натянулась, потащив груз назад и оставляя в земле внушительную борозду.