- Как писали в одной книжке, все мы смертны, и самое печальное, что внезапно смертны, так что нет времени на ерунду, - после этих слов Сколотов задумался - просто пустая перековерканная цитата, сказанная им мимоходом, зацепила что-то в его голове - какую-то давно забытую идею, может детскую мечту, может подростковое стремление, однако самокопание явно было не к месту, и он вернулся к действительности. - Обещаю, как только определюсь с проблемой Цветов, я сама готова поучаствовать в конфликте Волих, если понадобится, только скажи.
- Уговорила. Когда, думаете, нападут?
- Должны в ближайшие пару дней - наемники прибыли, Амиладея в хаосе, чего еще ждать? Лучшего времени для авантюры Ючгена и не придумать.
- Ты не думай, терпения этой сволочи не занимать - если надо, он может выжидать годами. Но насчет хорошего момента - тут ты права, будем на это надеяться.
- Слушай, старик, - Сольвейн подвинулась к собеседнику поближе, намекая на более конфиденциальный разговор, - расскажи о той истории с Цветами, ну о вашей с ними ссоре.
- Зачем тебе? - Коротар поморщился.
- У меня с ними договор, и я хочу знать с кем имею дело. История важна, она оставляет отпечаток на личности непосредственных участников.
- Да уж, отпечаток… Для Аники уж точно.
- Что, настолько больная тема?
- Для меня - нет. Наш позор остается с нами, нет особых причин его замалчивать. Дело в другом, когда касаюсь этой истории, ощущение, будто в чан дерьма погружаюсь. Эх, достать бы эту суку с того света и еще раз грохнуть! Ладно, только коротко. Наш первый лидер Себастиан Волих, привел своих людей в Амиладею не просто так, он ранее был главой целого рода в каком-то городе, название не знаю, я с ними не с самого начала. У них переворот случился, и Себастиан отказался предавать клятву прошлому правителю, но и гробить род не хотел. Просто собрался по-тихому и ушел, забрав всех верных ему людей. Он знал, куда идет, знал, что из себя представляет Амиладея. Планы главы рода были грандиозными - он хотел превратить эту помойку в достойное место для всех жителей без исключения. Добравшись до места, Себастиан развил буйную деятельность: сражался с монстрами, заполонившими улицы, заключал союзы, договаривался, строил, налаживал нормальную жизнь. Тогда многие поверили в его идею, многие пошли за ним, но слабость есть даже у таких великих людей. Слабостью Волиха был сын, единственный ребенок от погибшей жены, он в нем души не чаял, но при этом не мог и минуты лишней уделить воспитанию пацана. Так он и рос, Юлио Волих, талантливый парень, учителя нарадоваться не могли, схватывал все на лету, только старый Панав ворчал - бывалый ветеран видел малого насквозь. Однажды он пришел к Себастиану и сказал прямо, по-другому и не умел, парень с гнильцой, найди, мол, командир, толкового человека и ему свою власть передай, а о сыне думать забудь. Пусть лучше с мечом бегает, авось когда образумится. Себастиан тогда впервые на людях впал в настоящую ярость и чуть не вызвал Панава на бой, но его сподвижники удержали командира от этой глупости, только все одно выгнали ветерана взашей и более к сыну главы не подпускали.
Юлио, как подрос, начал вокруг себя молодняк собирать - их тогда младшей гвардией называли - всех под себя греб, руководил, занимался их тренировками, в рейды водил. Себастиан тогда нарадоваться на него не мог. И примерно в это самое время все и началось - пацану уже девятнадцать, надо бы семью заводить, вот они с Аникой и сговорились. У той дочурка была - глаз не оторвать, красавица! Волих думал с кланом Цветов объединиться, позакрывать к чертям бордели и дать девушкам нормально жить, семьи заводить, детишек плодить… Это была его мечта, важный шаг к созданию нормального общества. Аника тоже не против, осторожничала скорее по привычке, но тут Юлио заупрямился, уперся как баран, и сколько его отец ни уговаривал - ни в какую. Это уже позднее мы узнали о его знакомстве с одним персонажем, из клана что в городе у всех как заноза в заднице. Догадываешся кто это?
- Ючген, кто же еще, - кивнула Сольвейн.
- Верно, эта гнида подсуетилась, да так, что из наших и не знал никто. В общем, свадьба провалилась, Аника обиделась, Себастиан тоже без понятия, что сыну не понравилось, в общем, объединение кланов отложили в долгий ящик. Волих не сдался, просто хотел переждать, пока все подзабудется. На сына он не злился, думал - просто сердце к Аниковой дочке у того не лежит. Эх, ежели бы он знал к чему у него сердце лежит - к развлечениям в подвалах Сун-Ган - задушил бы гаденыша на месте! Но Ючген прикрывал ублюдка надежно, несмотря на то, что лидером клана еще не был.
Через год Себастиана не стало, разорвали искаженные в рейде. И говорили же ему не соваться на передовую, а он… - Коротар раздосадованно цыкнул языком. - В общем, стал Юлио лидером клана. Сразу взял быка за рога - всех нейтралов, что сопротивлялись, к ногтю мигом прижал. Себастиан-то без крови хотел договориться со всеми, а Юлио резал, не разбираясь. Ветераны тоже те еще бараны, половина за него была, говорили, мол, соберет Амиладею воедино быстрее отца, пусть с жертвами, но соберет, а после наступит единовластие, порядок и благодать. Большая часть воинов еще из старой гвардии была, те что с Волих прибыли, для них он наследник, хозяина сын, а вернее их у Себастиана и не было никого.
Полгода резвился Юлио, а потом вроде как присмирел, снова переговоры вести начал, и нежданно-негаданно к Анике пришел сватать ее дочь. Та с опаской к этому отнеслась - все-таки ей война, развязанная Волих, претила. Но Юлио был очень убедительный, заодно пообещал Цветам избавить город от последнего клана работорговцев в городе, вроде как он за это и воевал - чтобы всех гадов выбить, а с остальными договориться. Многие тогда скептически на это смотрели - Сун-Ган, что тогда, что сейчас, деньгами сорил во все стороны и наемников привлечь мог немерянно. Думали надорвется сынок Себастиана, но не тут-то было - одна победа, другая, третья, каждый раз бойцов Сун-Ган окружали, каждый раз Юлио на шаг впереди, будто знает, что противники делать будут. Уже к крепи клана подобрался, а на следующий день под ноги наступающих со стен башка бывшего лидера Сун-Ган упала. Вылез Ючген, языком знатно почесал - прибили тирана-работорговца порядочные люди, слава освободителям, что возможность такую им дали, ну и все такое по списку. Многие тогда действительно поверили что все кончено, из подвалов Сун-Ган кучу народу выпустили, всех помощников бывшего главы перевешали, а Ючген носился, как ужаленный, со всеми договаривался, всех умасливал.
С месяц как в раю жили, свадьбу сыграли. Молодые как с картинки сошли - статный воин и неземная красавица, а после начался ад. Юлио будто обезумел, на союзников войска повел, начал бойню. От крови все улицы красные были, молодняк - та самая младшая гвардия - такие ужасы творила, что ветеранов выворачивало, когда они после них в мирные дома заходили. В клане роптать начали, особенно после нападения на Цветов. Аника за свою дочь беспокоилась, послала переговорщиков к Юлио… Надеялась решить все миром, отдать ему часть своих территорий, в конце концов, а тот вернул ей головы гонцов в мешке с запиской: “ищи свою дочь у Ючгена, пару золотых я за нее выручил”. Аника сначала даже не поверила, послала своих людей языка взять. Поймали какого-то командира патруля Сун-Ган, тот все и выложил. Юлио действительно продал ее дочь, и даже не Ючгену, а его помощнику Луке, а тот устроил представление для всего клана. Все пленник Анике выложил, да лучше бы та ничего не знала, она будто внутри умерла. Закрылась в крепи и никому не отвечала.
Когда эта история разнеслась по городу, против Волих все встали, до последнего оборванца, начали давить, а клан рассыпался прямо на глазах. Ветераны подняли бунт, хотели свергнуть Юлио по тихому, но не вышло, новый Волих утопил первую попытку в крови, тогда уж поднялись все у кого хоть капля совести осталась. Жуткое было время, основная сила Юлио - младшая гвардия, обдолбанные зельями Кустарей юнцы, озверевшие от безнаказанности, бились отчаянно, бились против своих отцов и дедов, которые больше не узнавали в этих головорезах своих детей.
Как все закончилось, ты знаешь. Эту сволочь мы удавили, а толку-то? Что осталось от Волих? Что осталось от мечты Себастиана о новом доме? Надежды, стремления, многолетняя дружба - все обратилось в пыль. Мы стали тенью самих себя, многие тогда погибли, но еще больше просто не хотели жить, когда отцы приходили в дом, неся тела сыновей на руках, убитых ими же несколько часов назад. Семьи рушились, люди не могли смотреть друг другу в глаза, мы выгорели изнутри.