Отбиваться приходилось со всех сторон, пользуясь своими знаниями местности и выработанную годами привычку к темным туннелям мусорщики еще могли держаться, но их силы постепенно иссякали, тогда как нападающих становилось только больше. Теперь вниз уже спускались опытные команда воров, беспрепятственно пересекающих опасные участки за спинами безвольной человеческой массы, чтобы потом доставить много проблем клановым бойцам.
Сражались все до последнего, Мусорщики цеплялись за каждый метр грязных туннелей как за свой дом, отступая только в том случае если стоять на заваленном мертвыми телами пятачке становилось невозможно. Бесконечная бойня сказывалась даже на самых стойких и матерых вояках, заставляя их ошибаться, пока что эти ошибки стоили им многочисленных ран и травм, но подобное положение дел не могло продолжаться вечно. Еще день-два и массовых потерь не избежать.
Ойк пытался найти выход из тупика, совершал контратаки, самолично истреблял целые орды врагов, много раз прорывал окружение, но все было тщетно, их просто загоняли. Вынуждая спускаться все ниже по уровням канализации, где людей поджидали искаженные. Даже Мусорщики не могли беззаботно перемещаться по городским глубинам, только самые опытные спускались ниже второго уровня ранее, и считанные единицы доходили до четвертого. Опасные, непредсказуемые монстры, бесновались в своих логовах ощущая сбившуюся в одном месте добычу, они рыскали по закоулкам, прощупывая каждый угол. Пока что удавалось водить искаженных за нос, но как уже много раз было сказано, удача не длиться вечно, и чем больше жертв попадало в когти и клыки тварям тем агрессивнее они становились, тем активнее искали, искали больше мяса.
Шипованная гиря описала дугу задев на обратном пути еще несколько врагов. Голому, худощавому мужику изрыгающему бессвязные ругательства пополам с желтоватой слюной начисто оторвало ногу, он даже не поморщившись упал вперед обхватив цепь дрожащими руками. Ойк дернул свое оружие вбок, и не прошенный довесок размазало об стену, разбив о выступающие камни порченной кладки. Его товарищи не отставали споро работая дубинами и булавами, раскалывая накатывающей волне рабов черепа и кроша кости. Они стояли тут уже полчаса, и пока все складывалось удачно, пара легких порезов от ржавых мечей не в счет. Ойк рассчитывал остановить этот отряд здесь не пропуская вперед где находился один из немногих подконтрольных им переходов со второго на третий уровень, если этого сделать не удастся Мусорщики будут буквально в шаге от поражения. Вернувшаяся гиря тут же была отправлена в новый полет, промахнуться по сплошной стене наступающих было невозможно, оставалось только выцеливать наибольшие их скопления, обрывая одним ударом сразу три-четыре жизни.
Пронзительный визг на мгновение заложил уши, из-за спин рабов, расталкивая всех вокруг, вырвался иссеченный плетью оборванец, безумно размахивая грубым топором, он задел несколько своих же, перерубив измазанному грязью старику руку около плеча, и раскрошив обухом лицо другому несчастному. Вереща и завывая раб подмял под себя впереди идущего, и использовав его спину как опору прыгнул на строй мусорщиков, где его в полете встретил металлический шар угодивший прямо в живот. Безумца тут же вырвало кроваво-коричневой массой, он упал на землю и не обращая внимание на превращенный в кашу желудок пополз вперед. Несколько его собратьев прошлись по полумертвому человеку босыми ногами вдавливая того в землю, но он не остановился, перед ним маячила желанная цель. Единственная мысль, намертво вбитая в воспаленный, истощенный мозг пульсировала в сознании: “добраться только добраться” - и он будет свободен, свободен от боли, унижения, голода, страха. Перед лицом раба промелькнула замотанная бинтами рука, не задумавшись ни на секунду он сделал единственное на что хватало сил - схватился за нее зубами, сверху послышалась ругань и на череп безумца опустилась дубина прервав его жалкое существование, но уходил он счастливым, накаченное наркотиком тело не чувствовало боли, оставляя своему хозяину только радость освобождения. Рот невольного бойца Сун-Ган расплылся в беззубой ухмылке, застывшей пугающим оскалом на мертвом лице.
- Зилвран отойди назад, тебя достали!
- Царапина, укусил гад, ничего пройдет.
Тот кого окликнули Зилвраном оттолкнул бездыханное тело ногой, и благодарно махнул беспокоящемуся о нем другу. В тот же момент его голову пробила сияющая искра. Остановившись в черепной коробке она вспыхнула сжигая мусорщика изнутри. Оранжевое пламя вырвалось из глаз и изо рта, тугими, горячими столбами огня, кожа моментально обуглилась превратившись в черную корку.
- Зилвран! - Кричал кто-то с противоположного конца строя.
- Всем назад! - Ойк выступил вперед, надеясь перехватить следующий заряд губительной магии, но толпа оборванцев не дала ему пройти далеко.
Далеко впереди туннель осветили вспышки, многоголосый рев рабов, превратился в скулеж, они хлынули вперед уже не заботясь даже о том чтобы пытаться ударить своих противников, просто наседая друг на друга, подминая, растаптывая более слабых, толпа врезалась в Мусорщиков. Напор испуганных людей смял строй, смешав клановцев и нападающих, оружие мусорщиков собирало щедрую дань кровью, однако этого было мало.
Желтые искры зазвенели под потолком, пикируя вниз смертоносным роем. Первыми под их ударами пали рабы, пронзенные десятками маленьких звезд они вспыхивали, хватаясь за сгорающие части тела, катались по земле, но огонь не затухал пожирая своих жертв за секунды. Прямо перед Ойком оборванец, доведенный до сумасшествия пробивающейся даже сквозь наркотический туман невыносимой болью, отрезал себе горящую руку, на мгновение его лицо озарила счастливая улыбка прерванная следующим светлячком воткнувшимся в спину.
Старый Ойк, заливаясь кашлем работал цепью сбивая заклинания на пол, сзади горели его товарищи, нужно было спасти хоть кого-то.
- Бегите! Бегите!
Новое облако блестящих точек показалось в конце туннеля, зависнув в воздухе оно взорвалось сотнями маленьких искорок прочертивших пульсирующие линии вдоль стен. Бешено вращающийся, шипастый шар встретил самую плотную группу разметав магию на безвредные вспышки.
За спиной раздался сиплый шепот:
- Ойк, беги, мы…
Мусорщик обернулся, защищать больше было некого, все его друзья, многих из которых, он знал большую часть своей жизни лежали на окровавленном полу, обгоревшей грудой тел.
Тяжелые шаги виновника этого ужаса отражались от стен металлическим лязгом. Замотанная в черный балахон фигура выступила из-за угла, прожигая последнего оставшегося в живых врага взглядом из под глухого бронзового шлема с изображением кричащего в агонии человеческого лица.
Ойк перехватил цепь обоими руками.
- Ты, кхе-хе, тварь. Монстр из бездны человеческих кошмаров, порождение глупости своих создателей. Осталось ли в тебе хоть капля от человека?
Искра щелкнула соединив Жуть с мусорщиком пылающей кривой, но Ойк отбил ее быстрым взмахом цепи.
- Похоже нет смысла, кхе-хе, говорить с безмозглым истуканом-убийцей.
Раскручивающаяся цепь низко загудела:
- Ну, мразь, я уж сподоблюсь избавить Амиладею от тебя, однажды не вышло, ну так попробуем снова, за товарищей моих.
Шипастая гиря сорвалась в полет, на ее пути возникла полупрозрачная сфера света, но перед самым ударом цепь натянулась и изменила свою траекторию обогнув препятствие.
- Мы тоже, кое-что разумеем.
Бам, глухой удар по шлему Жути отозвался низким звоном, долговязая фигура покачнулась припав на одну ногу, слева на шлеме образовалась внушительная вмятина.
Ойк не собирался останавливаться, груз взвился в воздух целя в тело, но на этот раз сфера оказалась быстрее отбив повторный выпад. В воздухе заплясали светлячки, собираясь малыми группами по три-четыре они атаковали размахивающего цепью Мусорщика. На некоторое время образовался паритет, заклинания не могли достать свою цель сквозь мельтешащие металлические звенья, а тяжелая гиря не могла пробить защиту мага.