— И что теперь? — Соль попробовала клетку на прочность, ожидаемо белые магические кости не удалось даже поцарапать.
— Теперь моя очередь, — старик взял сферу в руки и сжал ее двумя пальцами.
Раздался треск электричества, сопровождаемый яркой вспышкой, на мгновение ослепившей Сольвейн, когда она протерла глаза, то обнаружила, что стоит в трех шагах от костяной западни. Дух молнии, висевший за плечом, разразился трескучей трелью и лопнул.
— Как интересно, — старик хлопнул в ладоши, заставив кристальную сферу воспарить в воздухе. — Интересный способ уклониться от проклятия, но второго заряда у этой магии, похоже, нет, попробуем еще раз.
“Проклятье, что-нибудь против проклятья”, — паника быстро сменилась решительностью, у нее было средство. Ключ-активатор магии воды, несколько знаков и слов, и под ногами, пробив землю, показалась темная ямка с мертвенно-черной водой. Левая рука потяжелела и намокла, с нее скатывались тяжелые черные капли, падая точно в центр источника.
Старик вновь сжал сферу, и ладонь Сольвейн пронзила резкая боль, на подушечках пальцев сами собой открылись мелкие ранки, смешавшие кровь с черной водой, капли обратились в целый поток, уходящий под землю. Жертвенная заводь поглотила магию и исчезла, на прощание вспенившись низеньким фонтаном.
— Похоже, ты слабо владеешь этой магией, совсем слабо, на такое простое проклятие ее хватило, но что будет, если я запущу что-нибудь посильнее? — с видом получающего удовольствия от процесса проведения эксперимента ученого некромант поднял руку, направив ее в сторону волшебницы. Зеленоватое сияние от кристальной сферы перетекло в ладонь, образовав энергетическое кольцо, но каст прервался. Старик удивленно смотрел на закованную в лед конечность.
— Оля, беги, я его задержу, — перед глазами мелькнула волна серебристых волос.
— Алиса, надо…
— Нам его не победить, — перебила ее ледяная волшебница, — тебе придется отступить, со мной ничего не случится.
— Не торопитесь, — старик сжал кулак, и лед осыпался на землю, — к чему паника, я же не изверг какой, гробить такой талант. Можете считать, что победили, — некромант схватился за клюку и выдернул ее из земли; пентаграмма тут же погасла, а пирамидка, бешено вращающаяся на вершине, постепенно замедлилась и остановилась. — Все, видите? Топайте по своим делам, молодые.
— Почему? — Соль не удержалась от вопроса, ошарашенная неожиданной развязкой.
— Не почему, — старик, ворчливо приговаривая что-то себе под нос, убирал кристальную пирамиду в карман, — вот еще что, рядом со мной все эти фокусы сигнальной и шпионской магии не работают.
— Сигнальной… — догадка пронзила разум, и Сольвейн рванула прочь от некроманта.
Лисвэн осталась на месте, провожая убегающую волшебницу взглядом:
— Если при нашей возможной следующей встрече ты, старик, будешь заниматься чем-то подобным, она тебя не простит.
— К чему мне ваше, детки, прощение. Растите, становитесь сильней, а то в этом поколении уже и сражаться за род людской некому, так и пропасть недолго, — старик оперся на клюку и сгорбился, как будто постарев еще лет на сто. — Ты сама-то в курсе, кто такая?
Лисвэн развела руками.
— Понятно, не знаешь. Я немного читал о подобных, но те дневники время не пощадило, хорошо это или плохо, что вы вновь народились, там посмотрим.
Не сказав ни слова, ледяная волшебница исчезла в вихре снежинок, обдав морщинистое лицо старика морозным ветром.
— Ладно, Дубина, пойдем, что-то в городе шумно стало, пора искать новое место. Пусть нас проклинают, сколько хотят, это неважно, правда ведь? Ежели у нас получится, все простится, а если не простится, то и хрен бы с ним, главное, дело сделано.
Пробежав метров двадцать, Сколотов остановился. Сигнал от часового, нападение на “Лунь”.
“Мать твою, сколько их там?” Олег от отчаяния до крови прикусил губу, он не успеет, никак не успеет, способа так быстро вернуться просто нет.
— Эй! — рядом с крыши спрыгнул Кайл с двумя охотниками. — Мы…
Сколотов схватил его за грудки и затряс как тряпичную куклу:
— Быстро, сейчас же бегите к “Луни”, на них напали, без разговоров, может, вы успеете!
— Но…
— Некромант ушел, связи больше нет, зомби должны были отрубиться! Пожалуйста, Кайл, не тяни время!
Лидер охотников не стал спорить, только махнул своим людям рукой:
— За мной! — фигуры с окружающих крыш размазались в темноте, спеша угнаться за своим командиром. От основной группы отделилась всего одна тень, направившаяся в строну Сада.
Олег несся со всех ног. не разбирая дороги, главное, удержать направление, а насколько опасным будет путь, его уже не волновало. Несколько серьезных падений и распоротая об торчащую из стены арматуру рука не удостоились даже секундной остановки, восстановление быстро остановило кровотечение, а на большее времени нет. Пересохшие губы, подрагивая, шептали одну-единственную фразу: “Только продержитесь, Винтс, продержись, мы скоро”.
Знакомые дома пронеслись мимо, вот тот узнаваемый закуток, расчищенная улица и… Сколотов замедлился, на земле перед входом в “Лунь” лежали мертвые тела, пробитые стрелами, какие-то грязные оборванцы в потертых шкурах и с плохоньким оружием.
“Но боже мой, как же их много!” На входе груда тел закрывала треть проема.
Он развеял хождение в тенях и подошел к стоящему снаружи охотнику:
— Витор? — молодой лучник был не в себе, бледное лицо искажала гримаса боли, душевной боли. Охотник сжимал рукой плащ прямо напротив сердца, побелевшие пальцы впивались в ткань, скребя по кожаной броне за ней. Он отвернулся, прикрыв лицо капюшоном.
— Соль, может, тебе не надо… Не надо заходить.
Сколотов перемахнул через гору трупов и оказался в залитом кровью зале. Выродков в шкурах тут было немерено, в самых разных позах наемники приняли смерть от рук отчаянно сражающихся защитников, сгрудившихся в дальнем углу, там была дверь, ведущая к комнатам Цветов. Они были тут все, оставшиеся после боя бойцы, даже тяжелораненые заставили свои изувеченные тела встать и взять в руки оружие. Все как один последние защитники “Луни” приняли свою смерть, не сделав ни единого шага назад. Винтс лежал впереди, на теле ветерана не осталось живого места, проткнутый десятки раз, он отбивался до последнего, избитый, израненный, воин орудовал мечом, отправляя противников на тот свет десятками, но силы были слишком не равны. За ним лежал охотник Кайла с пустым колчаном стрел; в бешенстве захватчики отрубили ему обе руки, прибив тело к полу выщербленным мечом.
Олег аккуратно обошел убитого друга и сделал шаг по направлению к проему, но стоявший рядом лидер охотников перегородил ему путь рукой.
— Тут уже ничего не поделать, не надо тебе этого видеть, — проклятая подняла взгляд, встретившись с угрюмыми глазами Кайла, тот продержался всего несколько секунд и, сдавшись, отступил в сторону.
Худшие кошмары стали для Олега явью, когда он ступил в небольшое помещение, служившее Цветам чем-то наподобие общей гостиной для своих. Мир перед глазами поплыл, и черная завеса накрыла взор.
“Люди на такое не способны, не должны быть способны, они же не монстры, не порождения бездны, они такие, как я, ходят, дышат, у них бьется сердце, у них должна быть душа”.
На негнущихся ногах Сколотов подошел к стене и опустился на колени, дрожащая рука прошлась по пропитанному кровью белокурому локону, а потом аккуратно подхватила изувеченную женскую руку с отрезанным пальцем. Ком горечи подкатил к самому горлу, вырвавшись изо рта низким полухрипом.
— Как… как же так? — Олег, пошатываясь, поднялся на ноги. — Пантерыч, найди мне его, я знаю, ты можешь, не знаю, как ты это сделал в прошлый раз, по запаху или еще как, — на плече заворочался предметный дух. Чувствуя настроение своей хозяйки, он шипел и рычал. — Кольцо, у него мое кольцо, найди! — Сольвейн пылала в огне и в душе, и наяву, оранжевые языки пламени вспыхивали на коже, перекатываясь по всему телу, а внутри всепожирающая ненависть превращала ее сознание в пепел. Горе боролось с яростью, сливаясь в гремучий взрывоопасный коктейль.
— Прости меня, Царита, это моя вина, это я виновата, простите меня, девочки, я оказалась так бесполезна, но сейчас… Сейчас время стереть с лица земли эту тварь, — Пантерыч потянул свою хозяйку на выход, и Сольвейн последовала за ним, ныряя во тьму.
Тени шептали и плакали, мягкими прикосновениями охватывая тело, но Сколотов не хотел жалости, ему не нужно было сопереживание, он жаждал крови, желал увидеть этого ублюдка корчащимся от боли, свершить месть своими руками. Далекое эхо, едва различимый голос взывал к нему из тьмы, Диана хотела попасть в этот мир, хотела разделить душевную боль со своей любимой, но Олег не пускал ее. Сам не понимая, как это делает, он заблокировал канал связи с пустотой, и только отрывистые отголоски доносилось из мира теневой волшебницы.