“Вот зачем ты был нужен, иногда недостаточно убить человека единожды, хочется, чтобы он сдох раз сто, для этого ты существуешь?” — он вздохнул и уже собирался отправить камень обратно, когда от него отделилась крохотная частица. Сколотов повертел кристалл, на нем не было никаких сколов, все такой же идеально ровный. Подняв багровый осколок, он поднес его к глазам. “Семечко, странно, — спрятав неожиданное приобретение, Сколотов провел рукой по лицу. На ладони остались капли влаги: — Неужто дождь начинается?”
Он поднял глаза к небу, но то было чистым; еще несколько капель упали вниз, раздался тихий всхлип. Тело рыдало, соленые слезы лились обильным потоком, щедро поливая ладони, его потряхивало, но внутри царила пустота. Олег не мог в этот момент прочувствовать связь со своей физической оболочкой, Сольвейн имела возможность немного притушить горе через слезы, он — нет. Сколотову оставалась холодная пустота внутри, пустота и всепоглощающее чувство вины. Взгляд волшебницы бессмысленно уперся в серую стену напротив и застыл в тишине, прерываемой редкими всхлипами.
Сзади подошла сформировавшаяся из теней женская фигура и сжала недвижимую волшебницу в объятиях.
========== 33. Смерть под полой ==========
Деревянные щепки летели во все стороны, лезвие тяжелого меча врубалось в разнообразную рухлядь, приспособленную под тренировочные манекены. Это нельзя было назвать тренировкой, бессмысленные широкие замахи и косые рубящие удары на пределе сил больше доводили тело до изнеможения, чем приносили пользу хотя бы физическому развитию. Очередная самодельная мишень переломилась пополам, не выдержав издевательства, Сколотов отпихнул ее ногой и вытащил на середину комнаты следующую. Длинный полуторный меч взлетел над головой, но сил на удар уже не хватило, даже дурное отчаяние, безраздельно властвовавшее над сознанием в данный момент, не помогло продолжить издевательство над собой. Лезвие с громким стуком воткнулось в пол, а его владелица навалилась сверху на рукоять, обхватив ее обеими руками, как спасательный круг. Хриплое дыхание вырывалось из ходящей ходуном груди, а ноги мелко дрожали, героически удерживая тело в относительно вертикальном положении.
— За такое исполнение Коротар бы мне всю голову подзатыльниками отбил.
Сольвейн, постанывая от перегруженных мышц, повернулась к двери всем телом, используя оружие как опору:
— А, Робин, с добрым утром.
— Насчет маскировки, я вижу, ты передумала, Адайр?
— Обстоятельства изменились, раньше в этом было рациональное зерно, сейчас — все равно, и зови меня Сольвейн.
— Спасибо, что хоть одежду себе наколдовала, а то я кое что слышал от Железячников краем уха, думаю, для моих пацанов это было бы чересчур.
— Думаю и для тебя тоже, — Соль прихромала к стене и со вздохом облегчения села на низенькую скамейку, вытянув ноги, — ну вот, мы повоевали, герои, блин, отбились от злобных наемников, победа, ура, радуемся? Бесполезные идиоты, — меч со звоном улетел в дальний угол комнаты.
— Там Коротар с капитаном охотников поговорить собрались, не хочешь присоединиться? — Робин скрестил руки на груди и скептически посмотрел на волшебницу.
— Нет, я пас, пусть делают что хотят.
— Ясно, значит, твое место сейчас в темном углу под кроватью? Как сказал Коротар? Этого ты хочешь?
— Именно, малец, прям мои мысли читаешь, мне, хрупкой девушке, все ваши кровавые разборки поперек горла, будь что будет. Не я просрала Амиладею, не мне исправлять, тем более потушить лесной пожар стаканом воды невозможно.
Робин, не удостоив эту тираду ответом, вышел из помещения.
Ночью Сколотова мучили кошмары, разрываемый чувством вины мозг сооружал чудовищные сны, воспроизводя резню в “Луни”. Воображение выбрасывало на поверхность все новые сценарии произошедшего, один ужаснее другого: крики, мольбы, отчаяние и вжавшаяся в стену группка беззащитных девушек, столпившихся за спиной Сулики, сжимающей побелевшими пальцами рукоять простого кухонного ножа. Они ждут, надеются до последнего момента, но все тщетно, и в следующую секунду толпа грязных варваров врывается в комнату, их вонючие, скрюченные руки хватают красавиц за волосы, прижимают к стенам, громкий гогот заглушает женские крики. В этот момент Олег обычно просыпался в холодном поту, Диана трясла его за плече, стараясь вырвать из плена кошмарных сновидений, но даже наяву образы кровавой расправы преследовали его. После третьего раза Сколотов попросил Диадару уйти и, стараясь не смотреть в ее полные сострадания глаза, отправился в тренировочную комнату, где до сего момента портил учебный материал. Махание тяжелым железом немного помогло, физическая усталость так или иначе выливалась в психологическую, оставляя в разуме огромную пустую дыру, которая все же была лучше, чем непрерывные муки сознания.
“Ну, раз уж выносливость на нуле, придется переключиться на другой способ самоуспокоения”. Сколотов сложил ладони вместе и изобразил гибрид между ключом активации молнии и иллюзии, потом несколько дополнительных пассов руками, и в центре комнаты появился фантом. Иллюзорная Сольвейн стояла у стены, слегка подрагивая, искажаясь редкой рябью проходящей через всю фигуру ломаными волнами. Привычного контроля над заклинанием не было, она не могла двигаться или говорить, так что в этой части сопряженную магию можно было считать неудачной. Олег подобрал с пола обломок доски и запустил в иллюзию; деревяшка беспрепятственно пролетела насквозь и ударилась в стену, пока что вторая часть каста, связанная с молнией, никак себя не проявляла, просто ухудшенная версия иллюзорного силуэта. “Сдается, вышел полный провал”, — Сколотов откинулся назад и протер глаза; спать хотелось неимоверно, но он лучше потерпит, сколько сможет, чем вновь окунется в липкий, удушливый мир снов. Послышался тихий треск с противоположной стороны комнаты, Олег посмотрел в ту сторону и обнаружил, что лагающий фантом переместился в центр.
“Так, это что-то новенькое”, — функции самостоятельного перемещения у иллюзии не было, либо постоянный контроль, либо заранее запрограммированные движения, только так, но сплав двух школ магии приобрел неожиданную особенность. Треск раздался еще раз, и копия Соль приблизилась на пару шагов.
“Странно, я этого не видел, моргнул, и в этот самый момент она двинулась, ну-ка, попробуем”, — Сколотов зажмурился и тут же открыл глаза, когда до ушей донеслось знакомое трещание; теперь фантом стоял совсем близко, что вызвало у Сколотова некоторое беспокойство. Повесив перед собой барьер и ледяную сферу, он стал наблюдать. Каждый мимолетный разрыв зрительного контакта приводил порождение двух магий в движение, оставалось только узнать, каков будет эффект при встрече каста с оригиналом. Треск, фантом подвинулся на метр, треск, еще ближе, треск, он прошел сквозь барьер. Олег перебежал в другой угол, игнорирование иллюзией защитной стенки предусмотрено не было. Магическая копия как ни в чем не бывало повернулась и вновь возобновила свой рваный поход. Несколько ледяных стрел и молний никак не отразились на целостности каркаса заклинания, ему было абсолютно плевать на любые сторонние воздействия. Еще пару раз перебежав из угла в угол, Сколотов начал понимать что попал по полной: как он ни старался, любые попытки отделаться от жуткого мана-монстра терпели крах. Самое паршивое, что конечный результат их столкновения был абсолютно неизвестен: может, все закончится безобидным пшиком, а может, закоротившая между двумя первоисточниками магия разорвет безмозглого экспериментатора к чертям. Еще через десять минут беготни в голову пришла очередная идея. Олег быстро сотворил подальше от себя обычный фантом, а сам нырнул в тень. Комната была отлично освещена, так что отсиживаться долго не получится, у него есть только бонусное время способности — придется рискнуть. Сколотов зажмурился и приготовился к худшему, громкий протяжный треск прошел совсем рядом и затих. Когда он открыл глаза, оба фантома стояли вплотную друг к другу, иллюзия от сопряжения покрывалась мелкими трещинами, они все расширялись, превращая силуэт Сольвейн в рваную массу. Синий свет становился ярче и интенсивней, наконец он достиг предела, на котором смотреть в ту сторону становилось невозможно, и разразился оглушительной вспышкой. Молнии вырвались из центра фантома, выжигая глубокие дорожки на стенах комнаты, они хаотично били во все стороны, переполняя помещение смертельными росчерками. Электрический хаос длился с минуту, прежде чем затихнуть, и когда все закончилось, Сколотов оказался в единственном сохранившемся после буйства стихии углу — дабы не закончить свою жизнь хорошо прожаренным попаданцем, он как заведенный ставил перед собой барьеры, которые жили не больше десятка секунд каждый.