— Да!!! — рев сотен глоток слился в громогласный выкрик, от которого первые ряды наступающих тварей присели на задние лапы, создав толчею и неразбериху.
Просвистели первые стрелы, воины подались вперед, поднимая щиты, оборванцы сгрудились плотной группой, ощетинившись копьями. Соль прокастовала весь набор бафов и защитных кастов, активировала расширенное сознание и суть стаи, протянула руки вперед, заканчивая последний знак:
— Ловите, суки! — с пальцев сорвался бушующий огонь, и восемь усиленных, пылающих сфер отправилось в полет, врезавшись в орду тварей. Ослепительная вспышка, сопровождающая рокочущий взрыв, перекрыла обзор. Тряхнув головой, Соль избавилась от пляшущих перед глазами светлячков как раз вовремя, чтобы присесть, спасаясь от чего-то пролетевшего над самой макушкой. Это что-то, шлепнувшись позади, оказалось оторванной, обгоревшей лапой; Соль била наверняка и подпустила монстров поближе, из-за чего строй солдат окатило душем из останков, что, впрочем, их ничуть не огорчило. Скастовав пульсирующее поле, Сольвейн вскочила на ноги, готовя поток молний.
Недопсы добежали до стен первыми и первыми встретили частокол копий и мечей. Фиолетовая волна прошлась по земле, вздрогнув калечащим импульсом магии, твари с подбитыми лапами взвизгнули, скатываясь вниз по скользким камням, некоторые уже в виде разделанных туш. В воздухе замелькали мечи и топоры, лязг металла, перемежаемый чавканьем врезающихся в плоть лезвий, выступили жутким аккомпанементом разгорающейся резни.
Времени отвлекаться на остальных более не было, и Сколотов сосредоточился на максимально эффективном сокращении поголовья искаженных. Активировав заряженные ловушки вокруг крепи, он не переставая поливал живое море существ молниями, разрывал ледяными стрелами, огненными шарами, выцеливал особо огромных тварей каменными кольями. Перед ним образовалась мертвая зона, единственное место, где мутанты не захлестнули защитников стен, но у других дела обстояли намного хуже. Между участками Стифа и Коротара произошел прорыв, два десятка паленых смяли оборванцев и ворвались внутрь, круша и разрывая все на своем пути, и успокоить их удалось только подошедшему отряду Железячников, но это было только начало, в пробитую брешь хлынул поток тварей. Сражение за возвращение позиций шло с переменным успехом целый час, воины старались выбить искаженных за стену, и несколько раз у них почти получалось, но очередная волна отбрасывала их назад. Наконец перераспределив силы, Коротар смог лично перетянуться к проблемному участку и исправить ситуацию. Вторая проблема образовалась у Виолет: несколько крупных древней серьезно повредили стену в центре, они раскрошили каменную кладку, разметав куски укрепления, в итоге этот участок стал ниже на пару метров, добавив множество трудностей при обороне. Чтобы не лишится защиты полностью, Виолет собрала группу ветеранов и пошла в контратаку. Они спустились со стены, разогнав тварей, тем самым дав возможность остальным расправиться с древнями, оставшимися за спиной, назад смогли вернуться всего восемь бойцов, трех из которых сразу же отправили в Лабиринт, драться они больше не могли.
Минуты сливались в часы, а поток искаженных не ослабевал, полный набор воинов сменился уже три раза, в тыл уходили истощенные бойцы, чтобы вернуться, восстановив силы, а на их место вставали свежие подкрепления. Камни на стенах покрылись толстой багровой пленкой, кровь ручьями стекала вниз, где лежала целая гора изрубленных останков, твари вперемешку с людьми валились вниз, пополняя эту гору, которая обещала в скором времени сравняться по высоте с укреплениями крепи. Стоять на скользкой вершине становилось всю труднее, слабые твари вроде недопсов встречались все реже, теперь людям противостояли по-настоящему опасные монстры. Потери росли с невероятной скоростью, особенно страдали оборванцы. Оборотни и богомолы, прежде чем сдохнуть, истыканные копьями и изрубленные топорами, убивали трех-четырех нищих, но сегодня страх и трусость покинула пределы крепи, забившись по темным углам человеческого разума. Оборванцы показывали, что намерены переупрямить монстров: бросаясь в бой словно одержимые, они будто мстили за многие поколения уличных бродяг, закончивших свои жизни в пастях мутантов. Сжимая копья, залитые кровью и грязью люди бросались во встречную атаку, загоняя с разбегу стальные наконечники глубоко в тела тварей. Волна встретилась с волной, и пока ни одна из них не взяла верх, обе толпы ни на грош не ценили свои жизни, легко отдавая свою душу. Со стороны оборванцев нельзя было услышать ни одного предсмертного стона, раненые люди в последнюю секунду своей жизни тянули руки с оружием к небу, прося Яростного принять их в свой строй, ведь они погибали в сражении против отродий Лжецов, как и положено настоящим воинам.
Кайл перенаправил всех стрелков на помощь оборванцам, что несомненно увеличило нагрузку на основные группы, зато кое-как стабилизировало фронт. Пока что их не выбили со стены, отряды, восстанавливая в тылу силы, поправляя оружие и броню, успешно проворачивали свою излюбленную ротацию, заменяя бойцов прямо в разгаре сечи, и перед очередной тварью вставал не уставший воин, едва удерживающий меч в руках, а бодрый и злой боец, готовый потрошить эту заразу с новыми силами.
Сколотову приходилось ничуть не легче остальных: да, его направление было успешней других и поспеть за ним в сокращении поголовья тварей никто не мог, но при такой активности мана улетала с бешеной скоростью и приходилось выбирать: либо сидеть и ждать в сторонке, наблюдая, как умирают его люди, либо воспользоваться магией крови. По-настоящему, никакого выбора и не было, все было решено еще до начала сражения, Олег даже приготовил особую комнату в доме, попросив поставить туда дверь и замок. Теперь, когда манапул приближался к критической отметке, он хватал тушу ближайшего монстра или, если подходящей рядом не было, прыгал за ней вниз, возвращаясь назад скачком, тащил ее в дом под недоуменные взгляды солдат, запирался в комнате и проводил ненавистный ритуал. С кровью тварей все было в разы хуже, чем с человеческой или животной, переносить ее поглощение было настоящей пыткой, горло жгло и раздирало, как будто изнутри по нему проводили наждачной бумагой, эйфория от поглощения принимала извращенные формы. Сколотов безумно хохотал, резал себе руки, поддаваясь безумному сплаву боли и наслаждения. После следовал откат, вся багровая мерзость выталкивалась назад в том же объеме, что и попадала внутрь, болезненная и сводящая с ума процедура заканчивалась полной апатией, Олегу приходилось, собрав всю волю в кулак, заставлять себя возвращаться в бой, чтобы через некоторое время вновь вернуться в комнату ужасов, волоча очередной труп. С каждым разом заклинание переносилось все хуже и хуже, заканчиваясь кратковременной потерей сознания, но он терпел и не собирался сдаваться. Выходя из запертого помещения, весь залитый багровой жижей, Олег проделывал свой путь назад на стену, отмечая опасливые взгляды, нацеленные на себя.
“Кажется, магия крови еще аукнется в будущем, у народа явно назрели некоторые вопросы по этому поводу”.
Покачиваясь на каждом шагу, Сколотов возвращался на стену, отправляя заменявшего его Хорхрина передохнуть. Щиты достойно держали оборону, отбивая все атаки, так что Олег мог втихую гордиться своей неожиданно обретенной гвардией, так же и его отлучки ничуть их не волновали. Единожды приняв решение, бойцы отбросили все сомнения, предоставив хозяйке полную свободу действий. Главное, что она шла на пользу, а не во вред, польза эта демонстрировалась самым наглядным образом, в виде изломанных магией трупов искаженных. Преодолев накатившую тошноту, Сколотов обновил пульсирующее поле и принялся за работу, засылая в толпу тварей каст за кастом. Последствия алого поглощения уже не пропадали, ощущения были, словно он накатил пару литров самой ядреной и дешевой сивухи, перед глазами все плыло, ноги подкашивались, отказываясь держать тело в вертикальном положении, постоянные приступы тошноты и головной боли сопровождали каждое заклинание, зато оккупировавший сознание пофигизм помогал держать себя в руках посреди развернувшейся вокруг кровавой мясорубки. Олег работал как по программе: отстрелялся и на процедуры, если ноги совсем не откажут — вернуться и повторить.