В ледяную сферу врезался оборотень, горилоподобный монстр заскребся по магическому полю, оставляя на поверхности быстро замерзающие капли крови. Разбивая окоченевшие лапы, существо тянулось к своей добыче, вглядываясь в искаженный льдом силуэт. Сколотов безразлично ткнул мечем, скидывая искаженного вниз, где из земли взметнулся каменный кол, пробивший падающее тело насквозь, визг боли перешел в предсмертный хрип, когда раненого накрыл сверкающий поток электричества, отправив его самого и группу поднимающихся соратников в ад, где им самое место. Еще одного отчаянного прыгуна принял на щит телохранитель Сольвейн, решив вопрос одним ударом топора. Но желающих еще было много, поток монстров и не собирался иссякать, пополняясь с ближайших улиц и переулков.
Из общего шума Сольвейн вычленила крик Кайла; охотник не обладал привычкой воспроизводить воинственные кличи, делая свою работу молча, так что его голос привлек внимание проклятой. Обернувшись, первое, что она увидела — огромную змеиную голову, возвышающуюся над крепью. Гадюка-переросток шипела, как гигантская сковорода, на которую вылили тонну масла, желтоватая чешуя поблескивала на солнце, переливаясь болотно-зелеными всполохами. Тварь открыла пасть и изрыгнула целый фонтан яда, поток мерзости накрыл защитников, послышались истошные вопли.
— Кайл, чего ты ждешь? Убей этого стероидного червя, по глазам бей! — Соль соскользнула со стены, размахивая руками.
На ее голос развернулся один из охотников:
— Стрелы его не берут, никуда не пробивается, гнида!
Волшебница сложила знак активации изначальной магии и скачком оказалась на стене, отсюда перед ней предстала полная картина творившегося пиздеца, по-другому сложившуюся ситуацию охарактеризовать было сложно. Вместо ожидаемого гигантского питона стену грыз огромный щелкун. В обычном своем состоянии щелкун выглядел как крокодил с растущими из спины щупальцами: довольно опасная скотина, способная одним ударом своих отростков переломать хребет зазевавшемуся воину. Заявившаяся к ним разновидность отрастила трех здоровущих змей вместе с целым пучком извивающихся розовых плетей. Две оставшиеся головы, пригнувшись к земле, поливали стены огнем с одной стороны и раскаленным паром с другой. Паровую змею взял на себя Коротар: активно размахивая мечем и уклоняясь от щелкающих в метре челюстей, он расписал морду твари множеством кровоточащих порезов, но на общем самочувствии искаженного это никак не отразилось. Огнеметная башка пострадала от Кайла, выбившего ей правый глаз, но ослепить мутанта полностью не представлялось возможным, огненная упорно не желала подставлять левую часть морды, поливая стены пламенем наугад, а остальные чихать хотели на потуги лучников, стрелы отлетали от глазной мембраны, как от танковой брони, не оставляя даже намеков на повреждение. Несколько ветеранов окружили самого крокодила и воевали с извивающимися щупальцами, пока он сам флегматично жевал стену, кроша десятисантиметровыми клыками камни вперемешку с окровавленными ошметками защитников. Еще минут пять, и в обороне образуется гигантская дыра, куда хлынут орды тварей. Сам щелкун конкурентов не терпел, безжалостно втаптывая в землю других монстров, пытающихся проскользнуть внутрь, но если пробьется внутрь он, их уже не остановить.
Сколотов поспешно намагичил несколько каменных кольев, надеясь, что брюхо не обшито толстыми костяными пластинами, но надежды рассыпались в прах вместе с каменной крошкой, в которую превратились магические столбы, врезавшиеся в тело монстра.
— Вот, мать его, счастье привалило! Кайл, хватит на него стрелы тратить, держите другие стороны! — Лидер охотников кивнул и перенацелил своих стрелков; что толку отбиться здесь и просрать все остальное, тем более, выстрелы на щелкуна производят меньше эффекта, чем укусы комара.
К молнии крокодил остался так же равнодушен, а вот усиленный залп огненных сфер произвел на тварь впечатление. Шар влетел в заросли щупалец на спине и с некоторой задержкой устроил там настоящий пожар. Поначалу щелкун игнорировал огонь, продолжая перемалывать стену, но когда вспыхнуло по-настоящему — он забеспокоился, потрясая грузным телом, переступая с лапы на лапу. Искаженный низко рычал, одновременно превращая своим хвостом в лепешки целые группы своих собратьев. Поняв, что само по себе пламя не затухнет, мутант решил привлечь к это задаче своих змей: паровая башка отвернулась назад, чем незамедлительно воспользовался Коротар, его меч пробил шею твари на всю длину лезвия, разрывая чешую и мышцы, он с рыком навалился на рукоять, прижимая змею к земле. Огромная туша задергалась, пытаясь скинуть тщедушного человека, но старик истинно героическими усилиями удерживал ее, все сильнее расширяя рану, из которой валил белесый, обжигающий дым. Ветераны Железячников тоже на месте не стояли: подскочив к обездвиженному противнику, они начали споро рубить паровому гаду шею. Остальные головы забеспокоились; оглушив защитников громогласным шипением, ядовитая кинулась на Сольвейн, раскрывая пасть, а огненная потянулась спасать быстро превращающуюся в кровавые лохмотья товарку, за что тут же отхватила стрелу в здоровый глаз. Кайл отвлекся всего на секунду — пустить стрелу — и тут же вернулся к расстрелу накатывающих на другие стены монстров.
Ядовитая змея приближалась, и до Сколотова дошло, что если он останется на месте, то поток яда вместе с ним окатит всех стрелков. Скачком поднырнув под тело твари, он разрядил несколько ледяных стрел снизу вверх; острые осколки несильно распороли толстую кожу змеи, что оказалось достаточно для привлечения ее внимания. Струя отвратительной жижи прошла мимо, задев несколько оборванцев, короткий крик оборвался почти сразу, трясущиеся людские тела упали, в конвульсиях ломая кости, изо рта несчастных повалила желто-белая пена. “На такой яд никакой магии не хватит, одно попадание, и можно отпевать” — Олег прыгал скачками из стороны в сторону, стараясь выбирать безлюдные места, попутно подбадривая охотящуюся за ним башку электричеством. Молнии на змею оказывали больше воздействия, чем на основное тело, на желтой чешуе оставались явные подпалины и ожоги.
До щелкуна начало доходить, что ситуация становится опасной; монстр начал активно таранить остаток стены, стараясь дотянуться до Коротара и его людей усеянной огромными клыками пастью.
— Ну, чемодан хуев, как тебе такое! — Сколотов подобрался достаточно близко для активации зеркала боли, перекинув проклятье от паровой змеи на самого крокодила. — Может, ты, сука, и толстокожий, но эта боль от брони не зависит!
Щелкун заревел, в исступлении рванув назад; воинов, обступивших паровую змею, раскидало в стороны, вот только старик свой меч не выпустил, и вырванная из плена башка, силой рывка самого монстра, оказалась распотрошенной на две части.
Боль не была главной проблемой для искаженных, они обычно ее полностью игнорировали, те же недопсы на собственные увечья обращали не больше внимания, чем на крики вырывающихся из гнилых клыков жертв, но, похоже, огромные твари имели кое-какое представление о болевых ощущениях, видно, без этого их огромные туши просто не могли сигнализировать об опасности. Со стороны создателей этих мразотных существ было бы верхом глупости не снабдить вымахавшую до таких размеров тварь чувствительными нервными окончаниями, чтобы какой-нибудь сэр Ланселот не мог безнаказанно дрелить ее копьем в незащищенный бок.
Поймав момент отступления крокодила, Сколотов на чистой боевой интуиции сложил несколько знаков, направленных на огненную змею. Еще не разу не используемое им заклинание сдерживающей пентаграммы сработало лучше, чем он ожидал. Охватить всего щелкуна каст не смог, ограничившись одной только головой змеи, и пофиг, что внутри пентаграммы монстр был неуязвим, его шея-то осталась вполне доступной и почувствовала на себе все прелести рванувшей назад многотонной туши. Мышцы и кожа не выдержали такой нагрузки, с треском разорвавшись, как прогнившие канаты, во все стороны брызнул кровавый дождь вперемешку с воняющей коричневатой жидкостью из горла. Тварь отреагировала на свое фиаско предсказуемо — заревела и со всей дури бросилась на таран, где и встретилась с перегруженным барьером, хрустнули кости, челюсть мутанта вывернуло вбок, а осколки преграды нашпиговали острой шрапнелью уязвимое нёбо. Сколотов, не останавливаясь, закидывал крокодила магией, провоцируя на повторный разбег, но, похоже, какие-то мозги в черепной коробке искаженного водились, и он, сипя и отплевывая расколотые части собственных клыков, попер вперед, ощупывая воздух перед собой оставшейся в живых змеей.