— Кто…
— Тс-с-с… не говори ничего, а то станет хуже. Голова болит?
Сколотов попробовал оценить свое самочувствие, но, кроме давящей боли в висках, ничего не было, так что он просто кивнул головой.
— Прекрасно, значит, живешь, на том свете, поговаривают, боли нет. Жуткое, должно быть, место. — Алая присела на краешек кровати, — меня зовут Марием.
— Маша? — Олег с трудом воспринимал слова, и из имени незнакомки уловил только первую букву.
Алая сползла на пол и, встав на колени, с остервенением начала мастурбировать, заталкивая в себя, на всю длину, два пальца.
Сколотов, не имея возможности пошевелиться или повернуть голову, заметил только, что его собеседница пропала из поля зрения, а снизу послышались приглушенные стоны:
— С тобой все в порядке?
— Да, да, да! Я так и знала, это настоящая любовь, чудесное имя, я именно такая, — содрогнувшись от нахлынувшего оргазма, Алая облизала пальцы и поднялась. — На сегодня достаточно, или мое сердце не выдержит, — она опять наклонилась и подарила Соль еще один целебный поцелуй, отчего та заметно оживилась.
— Ты сестра Дианы? Не надо больше, тебе будет плохо, когда вернешься, — уже без усилий Олег смог говорить и даже приподнялся на подушке.
— Да, Диадара — моя драгоценная сестренка, как же я могла отказать, когда ее возлюбленная страдает. Я выдержу, ничего страшного, для меня это мелочь, — Маша печально улыбнулась, заставив Сколотова почувствовать себя конченной скотиной.
— Прости, я…
— Ничего не говори, — кровавая волшебница обняла Сольвейн, прижав ее голову к груди, — ты наше сокровище, мы все готовы отдать за тебя жизнь, если понадобится.
— Я этого не хочу, — Сколотов еще туго соображал, его как будто било о камни в узком фарватере, каждое слово красавицы отпечатывалось в душе грузом вины. Он не замечал, как восторженно-кровожадная улыбка на лице волшебницы становится все шире.
— Отдыхай, мне сейчас придется уйти, позже познакомимся поближе.
— Прости.
— Ничего, главное, ты жива, боль — малая плата, — Маша махнула на прощание рукой, растаяв в кровавом тумане, и уже из него раздалось затихающее напутствие: — Пока побудешь одна, чтобы связь отдохнула.
Валяться, бездействуя, удалось не более получаса, пока болезненные приступы и звон в ушах не поутихли. Олег сорвался бы с кровати и раньше, но его останавливало опасение потерять сознание от резкого перехода в вертикальное положение. Отсутствие новостей с поверхности мучило сильнее всяких травм.
“Что там происходит? Монстры отступили или нет? Мы победили? Проиграли?” — эти мысли окончательно добивали воспаленное сознание.
Почувствовав себя немного лучше, Сколотов встал, натянул на себя иллюзию, оставив шмотки валяться на спинке стуле, и отправился воевать в костюме Евы. Коридоры Лабиринта были пусты, если наверху все еще шел бой — это нормально, все женщины и дети собрались в дальней части подземного комплекса, под госпиталь отдали комнаты ближе к выходу, а случайных людей тут быть не должно. Доковыляв до подъема наверх, останавливаясь перевести дыхание каждые пятнадцать метров, он кое-как заполз по лестнице, уже на половине пути уловив звуки сражения. “Все-таки еще не все, гребаные твари, да сколько их там?!” Пропустив мимо бойцов с носилками, Олег пробрался в дом, где был остановлен одним из охотников.
— Стой!
— Я в порядке. Где Коротар? Я могу помочь.
— Стой тут, — охотник упрямо загораживал путь, — сейчас позову старика, жди здесь.
“Похоже, кое-кто перестраховывается, — Сколотов прислонился к холодной стене: — На вид я, наверно, не очень боевой, но магичить можно в любом состоянии, пока мана есть”.
Коротар не заставил себя долго ждать; влетев в комнату как ураган, он схватил Соль за руку и вытолкал обратно на лестницу:
— Чего тебе не лежалось внизу? — его голос был сух и полон раздражения.
— А что, вам тут помощь не нужна? У меня глюки, или наверху до сих пор резня идет?
— Ты уже допомогалась, дальше некуда.
— В смысле?
— Да, блядь, в том самом смысле. Что это за кровавые ритуалы, что за ожившие кости? Ко мне уже с десяток ветеранов обратилось, хотели тебя по-тихому прибить, пока ты без сознания валялась, “дабы не плодить мерзость Лжецов”, — продекларировал Коротар с чужих слов.
— У всех на глазах, что ли?
— А может, ты и есть наследница Лжецов, — старик впечатал Сольвейн в стену, упершись рукой в плечо, — может, и стоило от тебя избавиться? Видит Яростный, если бы не Лисвэн, я так бы и поступил.
— Да иди ты в жопу, я не просто так надрывалась! Этих идиотов спасала, думаешь, мне в кайф кровищу хлестать? Но если не ритуал, мне после каждого обнуления маны минимум полчаса сидеть и медитировать, и сколько бы за это время искаженные людей перемололи, а? Пусть эти суки думают что хотят, я ни о чем не жалею и за сохранение их гребаных жизней извиняться не собираюсь!
— Ясно, а теперь послушай ты, — Коротар грозно сверкнул глазами, — этот твой обморок — результат этих ритуалов, и если бы не они, даже сидя по полчаса для восстановления сил, можно было все это время провести в сражении, не вырубаясь в кровавой луже блевотины. Получилось бы то же самое, плюс наши бойцы тебя бы четвертовать желания не имели, ну каково? Доходит до тебя? Пойми, я тебя на стену пустить не могу, не ровен час, захотят от тебя избавиться, а ты же живучая, по-тихому не помрешь, и будет нам посреди волны мясорубка между твоими Щитами и остальными.
Соль сползла по стене, присев на ступеньки:
— Врубилась не врубилась, как будто я знала, чем все кончится. Хотела как лучше.
— А получилась куча дерьма, иначе не скажешь. Мне, по-твоему, что теперь делать? Я-то знаю, чего ты хотела, даже понять могу, а остальные?
— Не знаю, от меня советов не жди, башка не варит.
— Лисвэн где? — резко переменил тему старик.
— Уговорила ее внизу остаться, показала, какая я вся бодрая и вылечившаяся.
— Молодец, нечего ей тут делать. А одежда где?
— Там же, попыталась бы натянуть все это безобразие, там бы и осталась, скорее всего, в весьма неудобной позе.
— Чтоб тебя, ходишь тут, своими бидонами сверкаешь, совсем стыда нет.
— Так кроме тебя, и не видит никто.
— Ага никто: я, Кайл, все охотники, а может, из Цветов и Железячников еще кто найдется, до кучи стоит тебе потерять сознание или потратить всю магию — остальные тоже полюбуются. Хотя что так, что в твоем наряде, разница невелика, — Коротар задумался. — Значит, так, хочешь помочь — иди вниз, лечи раненых, только я тебя по-хорошему прошу, без кровавых ритуалов, спасай, кого можешь.
— Хорошо, — Сколотов подумал, что ему эти просьбы до одного места, там люди гибнут, а он должен о своей репутации печься, ну уж нет, но пройдя с десяток шагов вниз, Олег изменил свое мнение. В таком состоянии следующее алое поглощение со стопроцентной вероятностью отправит его в нокаут, а лечить в бессознательном состоянии он еще не научился.
Импровизированный госпиталь был переполнен, среди лежащих впритык раненых сновали девушки, хоть немного соображающие в медицине. Они старательно перевязывали рваные раны, меняли пропитавшиеся кровью бинты, жонглировали кучей разнообразных зелий, а несколько самых смышленых пытались зашивать раны и даже проводили операции, вытаскивая из тел засевшие обломки клыков и когтей. У каждой второй красавицы глаза были на мокром месте, некоторые тихо всхлипывали, нашептывая что-то успокаивающее безнадежным пациентам. К ним и отправился Сколотов, рассудив, что остальных медсестрички вытянут и так.
Слава богу, для наложения исцеления задействовать мозг не требовалось, скастованное многие сотни раз заклинание срывалось с губ быстрее, чем он успевал о нем подумать. Кое-где приходилось подкрепить умирающий организм восстановлением, изредка попадались отравленные бойцы, но в целом все происходило на автопилоте. Исчерпав манапул, Сколотов выходил в коридор и забывался тревожным сном в облюбованном тупике, накрывшись реквизированной из запасов перевязочного материала дерюгой. Просыпаясь, он вставал, и все повторялось по кругу, новые раненые прибывали, кто-то выкарабкивался сам с помощью медсестричек, кого-то спасал Олег, а некоторые замирали навечно, вверяя свою душу в руки Яростного. Спустя бесчисленное количество однообразных циклов перед глазами появился Коротар: