— Все, отбились, — старик тяжело выдохнул, с третьего раза запихнув окровавленный меч в ножны.
Сколотов ничего не сказав, просто развернулся и отправился в свой угол. Пусть бой окончен, раненые никуда не делись, его личное сражение еще продолжается.
Бой за крепь продолжался двое суток и унес жизни более шестидесяти процентов защитников. Среди оборванцев выжило двадцать человек, и то жизни восемнадцати из них вырвали у смерти уже в госпитале, до конца на стенах выстояли всего двое нищих. Без подсказок со стороны Робин всей двадцатке предложил остаться в Лабиринте, и они согласились, выгонять таких людей на улицу, даже с деньгами, ни у кого рука не поднялась.
Третья стена крепи была буквально завалена трупами, погребенными под кучами мертвых искаженных, каждый оставшийся в живых боец, по зову сердца, поднимался наверх восславить погибших товарищей, некоторых друзья выносили на носилках. По-хорошему, всех погибших надо было похоронить как положено, в Амиладее трупы сжигали со всеми ритуалами, кладбище устраивать было негде, но несмотря на то, что волна была отбита, в округе все еще бродили огромные орды тварей. Они потеряли свой запал, и после безумств массовой резни стали намного менее агрессивны, но не менее опасны для тех, кто отваживался спуститься со стен. Вследствие этого Коротар приказал жечь мертвых со стен вперемешку с монстрами, иначе к тому моменту, когда появится возможность спуститься, трупы уже начнут гнить, распространяя заразу. Сколотов поучаствовал в захоронении, пресекая распространение огня барьерами и ледяными стрелами, пожар в городе не входил в их планы. Тут, стоя на стене в гордом одиночестве, на расстоянии десятка метров от клановцев, он в полной мере почувствовал атмосферу отчужденности, образовавшуюся после использования магии крови и некромантии. Абсолютно пофигистично к этому отнеслись только Щиты и Львята, которым он сам приказал на время церемонии держаться со всеми. Если что, он-то может уйти, а вот им с семьями деваться некуда, и накалять излишнюю напряженность внутри сообщества Лабиринта было излишне.
Олег надеялся на передышку, хотя бы день без плохих новостей, однако его чаяниям не суждено было сбыться. На следующее утро после похорон в Лабиринт заявились Мусорщики во главе с Ойком, и Сколотову даже не потребовалось ничего объяснять; только взглянув на лицо перебинтованного, он сразу понял — времени в обрез.
Все бонусы от той резни, что он устроил в состоянии холодного разума искаженным, Олег распределил загодя. Держать очки прокачки про запас в реалиях воюющего города было попросту неразумно.
Магия света первой из всех поднялась до третьего круга, так что Олег моментально вложил появившееся от лвлапа очко прокачки в эту ветку. Из трех вариантов он выбрал атакующий каст, давно пора было обзавестись чем-то подобным в этом разделе, одним лечением и бафами жив не будешь. Спел носил имя: “искоренение зла” и делал примерно то, о чем можно подумать, прочитав название, а именно, бил магией света. По нежити, демонам и духам с двойной силой. Все просто, без заморочек.
Следующей на очереди оказалась магия льда, сама собой сгенерировавшая единичку прокачки, тут пришлось немного почесать репу, выбирая между двумя схожими по воздействию кастами: наледью и ледяным кольцом. Первое морозило землю, превращая ее в скользкий каток, работающий исключительно на противников, описание утверждало, что любой человек, не озаботившийся шипами на подошвах, имел реальный шанс присесть на пятую точку при любом резком движении. Второе примораживало окружающих к земле, а те, кто не поддался этому эффекту, замедляло; выглядело прекрасно, вот только работало на всех, кроме членов группы. Что это за группа такая — вопрос открытый, так что наш выбор — наледь.
Ветка изначальной магии обогатилась эфирными стрелами, на втором круге другого выбора не было, вместе со скачком там было всего два спела, ну, да и горевать не о чем, отличное заклинание, ультимативно нагибало магов выжигая при попадании ману, и с некоторым шансом разбивало связи с кастами, требующими постоянной подпитки от хозяина.
Земляной кол подрос до каменных копий, по сути, то же самое, только вместо одного шипа можно призвать пачку до десяти штук. Вместе с бафом расширенного сознания можно устроить противникам колосажание в лучших традициях Цепешей.
На этом положительные последствия боя закончились. Весь этот арсенал должен был подсобить грядущему путешествую вдоль сточных вод, но мусорщик пообещал минимум сопротивления со стороны тварей. Олегу было очень интересно посмотреть, как это обещание будет реализовано.
*
Спускались они в канализацию прямо из Лабиринта, тем самым путем, которым Ойк впервые попал в подземный комплекс, как и почему дверь в первый раз открылась мусорщику, он не знал. За несколько лет, прошедших с того памятного случая, было сделано множество предположений и выдвинута тысяча и одна версия, однако это ни на шаг не приближало мусорщика к истине. Самым разумным вариантом, как он сам считал, была некая система спасения, впускавшая тяжело раненых людей. Неудачная встреча с ордой кукловода сильно потрепала подземного бродягу, и к скрытым вратам Лабиринта он приполз, захлебываясь кровью. Подаренный шанс отлежаться в безопасности позволил ему выжить и позже передать находку Львятам.
Пройдя метров сто, мусорщик остановил их небольшой отряд:
— Подождем, значится, тут, кхе-хе.
— Мы вроде как спешим, — удивился Сколотов, — или уже нет?
— Спешим, спешим, дело такое, проводят нас до самой цели, с ними дорога в разы короче будет. Только не пугайся и пламенем в них не пыхай, люди они, хоть на вид и своеобразны.
Сколотов понял, о чем говорит Ойк, только когда вода внизу забурлила и на поверхность всплыла натуральная кочка из водорослей. Узнать в этом человека можно было только при очень большом усердии. Сгорбившийся гуманоид, весь покрытый грязью, мхом, травой и еще черт знает чем, проворно забрался по скользкой, отвесной стене туннеля, шлепая босыми ногами по камням.
— Одичавшие Мусорщики, что ли? — между делом поинтересовался Олег пытаясь рассмотреть пришельца из сточных вод в полутьме.
— Нет, они тут до нас жили, бают, потомки выживших жителей города. Обитают на самых нижних уровнях канализации. Мы их Сумеречниками зовем.
— И как они там выживают?
— Уверенность — мы знаем, мы учили, учились, обойти, обмануть, дать шанс будущим, такова жизнь, — ответил вместо Ойка подошедший леший, но не сказать что Олег хоть что-нибудь понял из этого объяснения, кроме того, что замшелая кочка в своих словах абсолютно уверена, о чем и сообщила всем желающим перед своей тирадой.
— Приветствую, как там?
— Настороженность — Крик идет, медленно, ищет, но сейчас в нужном месте, он найдет Смерть, и тогда выхода нет.
— Поспешим, — Ойк махнул своим людям, и они выстроились в колонну за Сумеречником.
Сколотов пристроился третьим, его распирало любопытство, и он решил попытать счастье у мусорщика:
— Поясни, если не сложно, а то объяснения нашего замшелого друга немного неразборчивы.
— Как они с тварями уживаются, мне неведомо, кхе-хе, но если захотят, искаженные их в упор не увидят.
— Снисходительно — они слепы, слепее одни люди, не видят света для себя.
— Кхм, так вот, Сумеречники, чтобы нас провести, на всем пути будут монстров отманивать в стороны, а уж если кто останется, мы справимся.
Если бы не спешка, Олег бы схватился за лешего руками и ногами в попытках вытрясти всю известную ему информацию. Пусть он говорит промтовым переводом, но если это не бредни спятившего от жизни в канализации несчастного, то в сумбуре наверняка можно уловить бесценные крупицы знания. Чем черт не шутит, может, Сумеречники действительно потомки строителей Амиладеи.
— Ладно, это вопрос не первостепенный, — Сколотов запнулся, перелезая скользкий от влаги завал на пути. — Кто такие Жути? Мы же против них все это затеяли?
— Да коли знать, кто они, мож, и проще бы было, кхе-хе… — мусорщика затрясло от приступа кашля, — Вот о чем это я, а, не знаю кто, знаю, чьи они рабы. Святые города этих существ порождают.
— Не слышала о таких.
— Ну ежели по-быстрому объяснить, то фанатики они упрямые. Яростный — всему роду людскому пример, и почти каждый к нему взывает в трудный или предсмертный час, но знаем мы, что человеком он был, великим человеком, и силой своей вознесся на небеса, дабы продолжить дело жизни — сражаться за людей. Святые города же вокруг, кхе-хе… Вокруг Яростного такого накрутили, Великие Лжецы запутаются, для них он бог и богом был всегда. Последователей напридумывали, святых, молитв понаписали, понастроили храмов, а людишки, что умом поскуднее, только рады, идут к ним, чтобы статуям поклоны бить. Но то полбеды, дураков всегда было в достатке, как и тех, кто на их горбу себе жизнь строит, вывели они в своих соборах, что искаженные — то кара на людей. За то кара, что от истинного бога отвернулись и Лжецам поддались, стоит, значится, теперь всем их религию принять, и Яростный сразу силу наберет и монстров разом упокоит.