Ночь была темной, раскачивающиеся ветви листвой закрывали звездное небо, только изредка давая шанс наблюдателю ухватить обрывок небесной тверди. Под шум чащи многотонный груз беспокойства, давивший на плечи, стал чуть-чуть легче; получилось просто лежать, смотря в никуда, взгляд не упирался в многочисленные препятствия, а проникал сквозь них, куда-то туда, к самому горизонту, где утром взойдет солнце, обжигая зеленое море растительности яркими, красноватыми лучами.
Нежные, теплые руки легли на плечи и уверенными движениями разогнали кровь в напряженном теле, массаж был исполнен весьма умело и как нельзя кстати. Олег поднял взгляд, над ним нависало миловидное женское личико с плавными, гармоничными чертами лица, черные как омут глаза источали умиротворение и покой. Переливающиеся в свете редких звезд волосы обрамляли лицо, спускаясь до самых плеч, слегка завиваясь на кончиках. Из одежды на незнакомке не было ничего, и манящие округлости соблазнительно раскачивались перед самым лицом: никакие не огромные бидоны, как у него, а подтянутые, упругие груди размера третьего. Ласкающие касания с плеч переместились дальше, и теперь тонкие аристократические пальчики утопали в мягкой, пружинящей поверхности выдающегося бюста. Сознание ненавязчиво отодвинуло Олега на второй план — знакомое чувство, совсем как тогда, у часовни, — но ощущение чужих прикосновений наоборот стало только ярче.
Ночная красавица тем временем уже обошла его вокруг и, не стесняясь, забралась сверху; горячие, гибкие тела прильнули друг к другу вплотную, возникло ощущение, будто незнакомка заключила Олега в свои объятия целиком, каждая клетка чувствовала теплое прикосновение бархатистой, гладкой кожи. Пантерий наряд куда-то подевался, хотя он точно помнил, что ложился одетый, сейчас эта нестыковка не имела никакого значения. Прекрасное лицо женщины было в каких-то десятке сантиметров, она наклонилась еще ниже, коснувшись губами левого уха, и первые слова с момента встречи звонкими колокольчиками приласкали слух: “Я тебе помогу, не убегай, не бойся, я буду нежной, только возвращайся ко мне, я не буду больше настаивать, чтобы ты осталась навсегда, только не уходи насовсем, прости меня, теперь я буду осторожна”.
Не воспринимая значения ни единого слова, волшебница наслаждалась, было достаточно самого голоса: чарующего, зовущего, немного печального. Уже не сдерживаясь перехватив управление телом, волшебница нежно обхватила незнакомку и мягко перевернулась, подмяв под себя робко улыбающуюся красавицу. Губы встретились в первом, ошеломительном поцелуе, после которого она отправилась дальше исследовать незнакомое тело, покрывая его ласковыми поцелуями, лаская руками и своей грудью, вездесущее масло оказалось как нельзя кстати. Уже доведенное до пика экстаза сознание сделало еще один шаг вперед, и удовольствие затопило весь разум. Серебристый туман желания притупил память, оставляя больше пространства для неземных ощущений: вот она ловит ртом шаловливый, розовый язычок любовницы, в следующее мгновение ее грудь оказывается в ласковом захвате горячих рук и нежные покусывания терзают чувствительные бугорки, последняя картинка самая восхитительная: низко склонившись, волшебница приникла к гладко выбритой, источающей сногсшибательный женский аромат киске, в то же время чувствуя прикосновения влажного язычка к истекающей соками промежности у себя внизу.
Наутро Олег вскочил, как будто всю ночь стоял на зарядке с вилкой в розетке. Пробуждение произошло как-то резко и сразу: никакого протирания глаз, зевания, утренней слабости. Хлоп, как по выстрелу спортивного пистолета, и человек уже готов нестись, сворачивать горы, покорять океаны и укрощать природу. Усталость как рукой сняло, таким свежим он себя не чувствовал наверное, никогда, единственным минусом было то, что ночью, похоже, дико потеплело, встал весь потный, хоть выжимай, да еще и в масле. Но план под кодовым названием — “выходной” можно считать удавшимся и по необходимости повторять разгрузочный день.
Тяжелый переход встал в приемлемое русло, запаса сил хватало на несколько дней, прежде чем организм снова начинал подавать признаки хронической усталости, еще протянув пару дней сверху до полуизмотанного состояния, можно было устраивать очередной “выходной”. Нормально отдохнуть, не доводя до предела, не выходило, только подходя к своему лимиту, Сколотов получал ночь подзарядки, к которой еще надо было основательно подготовиться: найти укромное место, обставиться часовыми, соорудить постель и при соблюдении всех условий на следующее утро он чувствовал себя как целый огород свежайшей огуречной рассады. Прилив энергии сопровождался литрами пота и масла, в котором просыпался счастливый путешественник, эта странность наводила на мысли о такой очередной не задокументированной особенности организма, как открытые каналы, но фолиант ничем помочь не мог — раз нет названия пассивки, значит нет и шансов найти ее описание.
Еще одним открытием стало изменение температуры в тенях, раньше это заклинание подмораживало укрывшегося в нем мага, сейчас отсиживаться во тьме стало тепло и комфортно, как будто сам каст поменял свое отношение к Олегу. Заодно перемещение внутри заклинания стало намного терпимее, возбуждение, конечно, никуда не делось, просто стало менее дурманящим, никаких потерь контроля над телом, шаловливые ручки больше не тянулись к промежности, чуть что. Сколотов с полной уверенностью приписал все изменения прокачке уровней заклинания, все-таки оно не слабо скакануло в развитии.
От активных действий в тенях все равно стоило воздерживаться, каждый раз после вынужденного передвижения в инвизе Олегу было чертовски за себя стыдно, и никакое самовнушение о необходимости подобных действий для выживания не убирали это ощущение постыдного свершения полностью.
Так или иначе, путешествие стало проще, теперь уже не было никаких сомнений, что переход затянется, даже если в цифровых значениях искомое поселение было относительно недалеко, дорога все одно займет немало времени. Топать по прямой не было никакой возможности, приходилось постоянно петлять, избегая встреч с тварями, подолгу отсиживаться в тенях, периодически охотиться, пополнять воду, отбиваться от ночных нападений и как апофеоз препятствий — долгий обход встретившееся на пути болота. Лезть в трясину даже мысли не возникло, точнее, мысль-то промелькнула, только спустя секунду после рождения она была жестоко забита камнями, расстреляна и похоронена под толстенным слоем благоразумия, туда ей и дорога.
На двадцать третий день пути случилось несчастье: закончилась вода; до этого момента проливные дожди стабильно спонсировали его авантюру необходимым количеством жидкости, но четыре дня назад как отрубило. Чистое и ясное небо светилось яркими солнечными лучами, на радость всякой лесной живности, кроме Олега. Попаданца такой поворот событий вводил в уныние, никаких хитромудрых техник добывания питьевой воды посреди лесной чащи он не знал и сейчас по чем свет стоит поносил самого себя за расточительность, чего стоило поумерить аппетиты и растянуть имеющийся запас дней на шесть.
“Нет же! Чего экономить? Ща дождичек ливанет, и пополним запасы, баран, ничему тебя этот мир не научил”.
Сколотов с надеждой потряс фляжку, на донышке еще плескалась пара глотков на самый крайний случай; убрав емкость в инвентарь, он поплелся дальше, поглядывая с надеждой на небо. Движение — это жизнь в самом прямом смысле, сидя в кустах, на ручей или речку не наткнешься.
Отсиживаясь в тенях, Сколотов наблюдал за группой нестандартно себя ведущих монстров. Пятерка пирокроликов подозрительно наворачивала круги вокруг его местоположения, эти твари встречались в лесу уже не раз; как водится, на обычных кроликов они походили отчасти. Крупнее своих мирных собратьев в три раза, мутанты обладали шикарными для крафта шкурами разнообразных расцветок от бледно-желтого до темно-оранжевого, пара узнаваемых длинных ушей тоже имелась, равно как и маленькие красные глазки. Основной отличительной особенностью их вида являлась способность изрыгать полутораметровый поток пламени. Для этого трюка моб замирал на месте, прицеливаясь, потом нижняя челюсть с неприятным хрустом распахивалась на ширину в несколько раз большую, чем от нее ожидалось, под густым мехом на морде прятался глубокий разрез пасти, сшитый тонкой сеткой сухожилий, невидимых в спокойном состоянии, они, растягиваясь, удерживали нижнюю челюсть монстра при подготовке к атаке. Все тело подготавливаясь к залпу, раздувалось словно шар, обнажая такие же стежки нитей, как и у пасти по всей шкуре, в последний момент перед залпом монстр становился похож на многократно перештопанный матерчатый мяч. Закончив подготовку, пирокролик выпускал столб огня и удерживал его в активном состоянии от десяти до тридцати секунд, длительность зависела от окраса твари, чем ближе к насыщенному оранжевому цвету, тем сильнее было пламя, совсем темные по цвету могли еще и передвигаться, сжигая все на своем пути.