Для прокачки на момент выхода к замку имелось два каста: далекий отзвук шестого уровня и фантомный силуэт пятого, именно их и надо форсить. Насколько помнится, второй круг кастов откроется, когда первый наберет в сумме двадцать очков прокачки, а значит, его ждет множество незабываемых часов в тенях — гонять монстров туда-сюда за бестелесными приманками. За семь дней дело безусловно продвинулось: ледяной шип набрал экспы на эволюцию и превратился в ледяную стрелу, смысл заклинания остался тем же, только круче на голову по всем параметрам, и визуально сосулька прибавила в размерах. Сокрытие в тенях тоже перевалила свой порог и превратилась в хождение в тенях, в плане изменений тут плюсов не то чтобы много, просто при выходе из теней невидимость спадала не сразу, а спустя двадцать секунд, и все равно, на свету маскировка заметно хуже. Другое дело, что теперь, проводя во тьме длительное время, Олег начинал испытывать странные ощущения, как будто его кто-то обнимал, прижимаясь всем телом, формы тактильной галлюцинации были женскими, судя по двум упирающимся в спину холмам. Чувство чужого присутствия тут же пропадало, стоило только резко двинуться или сосредоточиться на происходящем, все это сильно озадачивало Сколотова, тем более что никогда не возможно было сказать, реальны ли эти ощущения или навеяны пошатнувшейся психикой, не удавалось поймать того самого четкого сигнала от организма, навсегда поставившего бы точку в этом вопросе. Если он начинал прилагать особые старания в расшифровке этого феномена, то к тактильным галлюцинациям прибавлялись еще слуховые и прямо над ухом раздавался едва слышимый, задорный женский смех. По соглашению с самим собой Олег решил, пока не доказано обратное, считать серийную обнимательницу именно глюком, потому что от мысли, что в тенях имеются свои обитатели, становилось не по себе. А что же насчет целевых для прокачки заклинаний? А там все грустно, на каждого брата по уровню и это за столько времени, хоть впахивай как стахановец по двенадцать часов в сутки, однохренственно прокачка ползет как черепаха с простреленными лапами, если так пойдет, то еще больше месяца придется куковать, только ради маскировки.
Из остального списка дел — удалось склепать более-менее приличный плащ; вышивать своими кривыми ручками оказалось не в пример сложнее, чем забросить шкуры в волшебный девайс, и немало запоротых материалов пришлось с сожалением выкинуть, но упорство, время и исколотые пальцы сделали свое дело, так на свет родился великий лоскутно-перештопанный шедевр швейного искусства. Да, на вид так себе, зато размеры подходящие, как раз закутаться полностью и еще мордашку под капюшоном спрятать — все-таки светить своими, пусть даже прикрытыми иллюзией, прелестями на людях неприлично, и можно доставить себе кучу проблем в случае падения морока, а это запросто может произойти, если кто-нибудь, пожелает, скажем, зарядить незнакомцу по морде. Фальшивое обличье, будучи сложным заклинанием, требовало к себе аккуратного обращения и не переносило грубого физического воздействия. Незабываемый момент примерки плаща запомнился целым каскадом хреновых ощущений. Сколотов чувствовал себя в нем, как в железном ящике, откуда-то взялась клаустрофобия, которой он в жизни не страдал — дикая жара, осложненное дыхание, легкий зуд, как будто все тело обложили завернутыми в тряпки углями, не настолько горячими, чтобы вызвать ожоги, но достаточно, чтобы чувствовать себя в постоянной парилке под ультрафиолетовой лампой. Ко всему прочему, еще пресловутые энергетические точки начинали неметь, и приходилось натурально себя щипать, дабы восстановить чувствительность; все эти неудобства приводили к чрезвычайно паршивому настроению, Олег буквально зверел, таская эту чертову половую тряпку больше получаса и только факт ее творения собственными руками спасал неказистую поделку от немедленного уничтожения. Вот так новый мир удружил с этими свободными энергетическими потоками, так удружил, что просто не знаешь, какими словами выразить свою благодарность, даже матерного запаса великого и могучего иногда не хватает, зато всегда открыт путь, чтобы устроиться стриптизершей, как раз работка для этой бесполезной тушки — трясти буферами вокруг шеста, если бы еще самого Сколотова в этой тушке не было бы.
На восьмую ночь в лесу началась движуха, монстры собирались в бродячие толпы и постепенно смещались к кромке леса, тут были все старые знакомые: недоволки, недопсы, пирокролики, бронеежи, копытни и многие другие представители разношерстного мутантского сообщества. Из интересного обнаружилась группа редких тварюшек, которых Олег встретил только здесь; за сходство с обласканными кинематографом монстрами он называл их оборотнями: они имели антропоморфное строение тела, по комплекции схожее с обезьяньим, такие же длинные, массивные руки, мускулистый, плотный торс. Все напоминало строение горилл, только на стероидах. Мускулатурой красавцы могли поспорить с самыми отбитыми фанатами бодибилдинга, притом с теми, кто за тяганием штанги забывает о нижней части тела. Сверху на короткой, едва различимой шее располагалась каноничная голова волка. Естественно, превращаться в человека монстры не могли, полуволчье состоянии было для них естественным. Добавляя оборотней в импровизированный бестиарий в фолианте, Сколотов внимательно изучил их поведение из теней. Передвигались оборотни предпочтительно на четырех лапах, хотя имели полный комплект украшенных внушительными когтями пальцев на передних конечностях, предположительно, прямохождением твари развлекались только в момент нападения, еще из особенностей была их редкость, за неделю встретилось всего пара экземпляров, днем они дрыхли, не бесцельно шатались, как остальные, а натурально сопели в обе дырки. При свете открывалась отличная возможность нанести им первый удар, но Олег ни разу ей не воспользовался, рядом со своей целью в виде людского поселения он просто отказывался рисковать.
“Пережить два месяца в лесу и скопытиться в шаге от цивилизации из-за какой-то блохастой скотины — это не по мне”. Тем временем разнообразных тварей набралась целая армия, что вынудило Сколотова забраться на ближайшее дерево, дабы не быть случайно обнаруженным вслепую вмазавшимся в него пирокроликом. По округе стоял оглушающий гвалт: шипение, сипение, рычание, вой, монстры устроили целое представление, оповещая всех о своих намерениях, которые были кристально ясны не только для Олега, но и, наверняка, для защитников города. Находясь в самой гуще беснующихся кошмаров, он мог только молиться, чтобы среди них не нашелся кто-нибудь с уровнем магического восприятия, достаточным для преодоления теневой маскировки. Стараясь лишний раз не вздохнуть, Сколотов, обливаясь потом, уцепившись мертвой хваткой за ветку, наблюдал за происходящим.
Примерно около часа орда тварей добирала в свои ряды последних добровольцев, после вся масса, как единый мыслящий рой, качнулась в сторону крепости, гром шагов сотен существ огласил проклятый лес, как заразу изрыгающий из своих недр все новые волны монстров. Одновременно со всех сторон они вырвались из-под защиты деревьев, ступив на покрытую пеплом землю, и, вереща, рванули вперед — туда, где за стенами их ждала долгожданная добыча.
В небе одновременно зажглись десятки ярких искр, на секунду зависнув в высшей точке полета, они рухнули, вниз разбиваясь о землю, порождая пылающие костры, озарившие все поле ярко-красным светом. Среди каменных зубцов вспыхнули факелы вперемешку с изливающимися бледно-серебряным цветом кристаллами, которые широкими лучами освещали подходы ко рву. Вслед за освещением в полет отправились черные росчерки стрел и болтов, сопровождающих свой путь звонким свистом.
После начала атаки в лесу стало заметно свободней, и Олег смог перебраться поближе, забравшись на неприметный дуб, выставив перед собой барьер и закрывшись щитом, на всякий пожарный, он завороженно наблюдал за сражением.