Еле сдерживаясь, дабы не заорать от облегчения во весь голос, Олег, приплясывая, от нетерпения заглянул за угол, и первым, что бросилось ему в глаза, был отходящий от причальной башни корабль.
========== 11. Каменная клетка ==========
Рассматривая пролетающий почти над самой головой дирижабль, Пантерыч низко заворчал и вопросительно мяукнул.
“Да хрен с ним, с кораблем, главное город, ты молодец, довел меня до места, можешь больше его не отслеживать, — почесав волнующегося котэ за ухом, Олег нырнул назад в тень, ему нужно было несколько минут, чтобы залезть в фолиант. — Так, соберемся с мыслями, первое — Вилка, его я оставил стоять в глубине леса с приказом отбиваться от нападений”, — на некрооленя, отдельно от хозяйки, монстры не особо обращали внимание, так что можно не беспокоиться о его целостности, другое дело запас маны — энергии нежити хватает на три дня непрерывного движения, стоя на месте, наверно, протянет дня четыре.
Последняя подзарядка была вчера утром, значит у Сколотова имелось примерно трое суток, прежде чем заклинание некромантии развеется, оставив от надежного Вилки кучку костей; Олег абсолютно не представлял, как и каким образом сложатся обстоятельства за это время, но бросать оленя жутко не хотелось, какой ни есть, все же боевой товарищ, пусть даже ему на муки совести Олега плевать, зато самому попаданцу нет, такой поступок в личной шкале ценностей тянул на прямое предательство.
Поставив напоминалку в фолианте о некроолене, Сколотов переключился на раздел магии, тут все было просто великолепно, как и ожидалось, несколько сотен мутантов повлияли на прокачку самым положительным образом, подняв фантомный силуэт до двенадцатого уровня, а отзвук до девятого, на следующий круг хватало с запасом. Заклинание заодно эволюционировало в иллюзорный силуэт, добавив возможность использовать для морока не только свой облик, но и любой другой из ранее встреченных. Единичка магии зачислилась за прокачку кастов, ее можно было потратить исключительно на прокачку профильной ветки, что Олега в полной мере устраивало и облик лжеца занял свое место в книге. “Вот те на — подкрутить баланс заклинания у нас времени нет, зато сменить название успели, тоже мне, работяги”, — конечно, с нулевой прокачкой использовать его опасно, но есть надежда на кучу харизмы и чертов плащ. Последнее оставшееся дело — залезть в профиль; эта страничка фолианта отвечала за информацию, которую игрок выставлял на общее обозрение, туда вписывались личные данные, история персонажа, ачивки, емейлы и вообще все, что пожелаешь, вплоть до объявлений о знакомствах, можно было настраивать, что показать всем, что группе, друзьям или только избранному народу из списка. Теоретически этот раздел должен был быть пуст, но Олег помнил, еще с того момента, когда в истерике прочесывал фолиант в поисках системных команд выхода, одна запись там была. Строчка ника была заполнена, и именно она сейчас интересовала попаданца, так как придумывать имя себе самому категорически не хотелось, так же, как и называться родным, пусть будет системное, если, конечно, там что-нибудь приличное.
“Итак, аз есмь… Шаодринтал Сольвейн Адайр, кхм… Так длинновато получается, имечко точно для непися выбирали, с другой стороны, ничего страшного, звать нашу красотку, получается Сольвейн сокращенно — Соль, Шаодринталовна будет фамилией, Адайр, стало быть, имя отца, оно же мне послужит для замаскированного вида, — теперь осталась самая жуткая и бесчеловечная часть вливания в неизвестный социум — облачение в чертов штопанный плащ: — О боги, помогите сохранить здравый рассудок после этого извращенного ритуала прикрывания своих достоинств богомерзкой шкурой”, — возможно, этот мир критически нуждался в красоте, потому ему досталась такая особенность или что нибудь подобное.
Олег, удерживая на вытянутых руках свою швейную поделку, уже готов был поверить в избранность своих буферов, лишь бы не напяливать плащ; невероятная особенность организма, из-за которой начинаешь рассматривать эксгибиоционизм как приемлемую альтернативу, решимость еще подтачивала магия иллюзий: мол, сверкай голой задницей, сколько хочешь, никто ведь не заметит, но осторожность просто не позволяла положиться на ни разу не испытанное заклинание нулевого уровня.
Облик молодого, худощавого мужика получился что надо, только мордашка осталась женственной, но что тут поделать, либо так, либо деревяшка вместо морды; непрокаченный каст, как и ожидалось, имел некоторые минусы, а именно: чем дальше от родного облика, тем неестественнее он был в движении, если с телом все ничего вышло, под плащом не особо заметно, то с лицом никак. Сколотов долго вылепливал что нибудь подходящее, разглядывая иллюзорного фантома, который здорово помог в создании образа, работая зеркалом, в итоге пришлось махнуть рукой, смирившись с некоторой внешней голубоватостью результата, главное, фигура надежно скрыта. Теперь придется тщательно следить за собой, чтобы не вписаться невидимыми буферами в живого человека, иначе несоответствие оболочки и содержимого станет ясно любому идиоту.
Прежде чем идти на контакт с аборигенами, Олег собирался немного понаблюдать за городской жизнью из теней в надежде перехватить крупицы полезной информации, застройка была плотной и с использованием заклинания никаких проблем возникнуть не должно.
На первый взгляд, город представлялся довольно удручающим местом; нет, никаких гор мусора и нечистот на улицах не было, чего отчасти ожидал Сколотов, никаких оборванцев и нищих тоже не видать — просто все максимально серо-унылое. Все дома, все дороги, все вокруг было из однотонного серого камня, и не только это: сама архитектура была максимально упрощенная. Что ни здание, то прямоугольная коробка в один, два, максимум три этажа, что ни перекресток — везде однотипные мощеные дорожки. Ни памятников, ни резьбы, ни вывесок, ни указателей, даже замурыженного деревца не найти. “Как тут вообще можно жить? Нет, человек, конечно, скотина приспособлючая, но все же”. Вся застройка притерта друг к другу, так что исключая основные улицы, и разойтись-то негде, каждый раз, если в таком закоулке встречался человек, идущий навстречу, Сколотову приходилось топать назад до поворота, угадывая куда тот свернет, иначе, даже вжимаясь в стену, он своей грудью перекрывал всю ширину прохода, так что разойтись незаметно не оставалось никаких шансов. Люди под стать своему городу встречались всего двух видов: или в броне, или в рабочей одежде серых или коричневых оттенков, немного отличались только женщины: у них встречались и зеленые, и красные платья, но в основном тоже блеклые и невзрачные, как будто много раз застиранные и перестиранные. Разговаривал народ мало и в основном по делу, все куда-то спешили, торопились, в глазах одна сосредоточенность и озабоченность. Весь город как будто источал отчаяние и обреченность; находясь тут, Олег физически начинал ощущать давление каменных коробок, многократно усиленное собственной запертостью в пределах пыточного плаща. Желание свернуть удочки и по-быстрому свалить обратно в объятия монстров начинало усиленно преследовать его, по мере обследования улицы за улицей это желание только укреплялось. Олег наткнулся на военный плац, где народ усиленно размахивал колюще-режущими железками, причем как солдаты, так и простой люд; нашел местную администрацию или дворец, кто его разберет, такой же ящик, только большой и за охраняемым забором. Непонятным явлением оказался обустроенный туннель под землю, так же охраняемый, но главной особенность был поток рабочих, уходящих и приходящих из-под земли, множество мужчин и женщин с усталыми лицами таскали туда-сюда телеги, свертки, корзины, ходили с инструментом, возили их на тачках, в общем, по всем показателям именно тут работала основная масса гражданского населения. Рядышком располагалась местная столовая, широкое одноэтажное здание с колоннами вместо стен, в прошлом мире Олега такую постройку можно было назвать кафешкой на улице, разве что покапитальней, небольшой заборчик огораживал территорию, заставленную столами и стульями, все находилось под крышей, поддерживаемой рядом колонн, в дальнем конце столовки располагалось окошко, через которое слабо улыбающаяся женщина раздавала рабочим обеды. Тут Олег первый раз увидел местную валюту, небольшие металлические кругляшки размером побольше привычной десятки раза в два, все желающие расплачивались ровно одной монеткой за полный паек, состоящий из супа, какой то каши и травяного чая. Обнаглев, Сколотов сунулся почти к самой стойке, разглядывая деньги; один кругляш от другого отличался вычеканенным изображением кирки, гриба или был обычным кругом. Счастливые рудокопы, кстати, получали самый большой паек, тогда как пустышки — самый бедный, теперь стало очевидно, что это и не деньги вовсе, а талоны на питание. Возможно, всего этого следовало ожидать от поселения в постоянной осаде монстров, но Олег надеялся увидеть совсем другое, какой нибудь сказочно-магический город с башнями бородатых архимагов, с академиями недопоттеров с мифическими существами в стойлах конюшен, он представлял себе заполненные гуляющим народом таверны, в которых периодически бьют друг другу морды, шумный рынок, оружейный магазин, где статный гном торгует мифриловыми мечами. В противовес всякой фэнтезийной романтике он был готов увидеть реалистичное средневековье с залитыми грязью улицами, с разъезжающими на конях дворянами, поплевывающими на чернь, с красивыми, но засранными дворцами. Реальность оказалась намного хуже, этот город в осаде, он живет так многие годы и приспособился, выкинул все ненужное, оставил только то, что помогает выжить, ресурсы только на самое необходимое, формы только самые простые и надежные, люди самые стойкие и выносливые, здесь не жили, здесь существовали, все ради выживания, и выживание до самой смерти. Отягощенный тяжелыми раздумьями, Олег брел дальше, уже не рассчитывая найти ничего хорошего, все чаще посматривая в сторону леса, когда за очередным поворотом послышался задорный детский смех.