Пока поминки вступали в свою завершающую фазу, Сколотов заприметил тройку отдельно сидящих людей, они умастились на самой границе света от крайнего костра на небольшой циновке, особо их выделяла одежда — песочного цвета халаты и повязки на голову, издалека казалось, что все трое ранены и сидят с перебинтованными головами, но, присмотревшись поближе, Олег решил, что это вроде как национальные головные уборы, состоящие из широких тканевых бинтов, плотно обвязанных вокруг головы.
“Вот с кого стоило начать контакты с цивилизацией, они точно не местные, скорее всего, путешественники с корабля, для них я не буду выглядеть настолько подозрительно”, — подумал Олег и отменил заклинание теней в стороне от костра.
Подойдя вплотную, Сколотов привлек внимание троицы деликатным покашливанием и когда убедился, что его заметили, выдал заготовленную фразу: “Добрый вечер, уважаемые, я совсем недавно прибыл в этот город, полагаю, как и вы, не желаете ли провести немного времени за беседой, если вас это не тяготит. Позвольте представиться, мое имя Адайр”. Ожидая реакции на свой спич, он внимательно разглядывал незнакомцев, те же, в свою очередь, не спеша с ответом, занимались тем же самым, точнее, ответной оценки Олег удостоился только от центрального, остальные больше бестолково пялились, как на неизвестную диковинку.
Тот самый внимательный был мужиком в возрасте, еще не глубокий старик, но лет шестьдесят ему дать можно, сухощавый, но жилистый, с обветренным морщинистым лицом, на котором, как два ярких стекла, сияли темно-синие умные глаза. Всем своим видом он напоминал некого мудреца-философа родом из мусульманских стран, не хватало только бородки, вместо нее старик щеголял длиннющими, седыми, висячими усами. Двое оставшихся представляли намного меньше интереса для изучения, обычные пацаны лет шестнадцати — один весь в веснушках, другой немного полноватый и курносый, вот и все впечатление.
Наконец приняв решение, после долгих раздумий седоусый заговорил:
— Безусловно, с нашей стороны было бы недальновидно отказываться от приятного разговора, мое имя Самахад-си, а моих спутников зовут Шаш-ви ,— указал он на курносого, — и Али-ви, — палец уперся в веснушчатого, — прошу вас, Адайр-си, присаживайтесь.
Пристроившись на краю циновки, слава богу, места было достаточно, чтобы не касаться никого, Сколотов изобразил подобие позы лотоса, что вышло на удивление легко. Сидеть так раньше было сущим мучением, но это тело, похоже, отличалось завидной гибкостью, и никакого дискомфорта не ощущалось. Внимательно наблюдавший за всем этим старик оказался, похоже, доволен увиденным и слегка одобрительно качнул головой, одновременно бросив укорительный взгляд в сторону спутников, сидящих на коленках.
— Адайр-си, вы прибыли в доблестный город Решня на “Небесном иноходце”, как и мы?
— Да, конечно, уважаемый Самахад-си, именно его путь привел меня сюда, — в мыслях уже готовый сваливать, Олег надеялся, что старик не был знаком с каждой собакой на борту, но первым голос подал курносый:
— Но мы вас совсем не видели на борту, — за что тут же схлопотал звонкий подзатыльник от старшего.
— Прошу прощения за моего ученика, который никак не постигнет законы вежливости, конечно, нам не представилось случая познакомиться на корабле, но в этом нет ничего удивительного, мы и не выходили из своей клети, предаваясь размышлениям весь путь.
— Безусловно, жаль, что так получилось, но мы можем исправить это упущение сейчас, Самахад-си, даже если само знакомство состоялось при настолько печальных обстоятельствах.
Старик вслед за новым знакомым тоже обернулся на звук печальной музыки.
— Гибель защитников своего дома всегда тяжела для тех, кто в нем живет, и мне не дано испытать то же, что и они, но понять разумом их утрату способен даже такой старик, — мудрец сложил пальцами замысловатый знак и провел рукой в воздухе, образуя замкнутый круг, после слегка поклонился. Всю торжественность момента прервало громкое урчание, пухлый ученик от этого конфуза покраснел как помидор и попытался незаметно зажать непослушный живот руками, — Самахад огорченно цокнул языком и еще раз извинился: — Снова прошу прощения, молодые люди совсем не могут держать свои тела в узде, местный мастер все еще проверяет нашу работу и пока не оценил по достоинству сделанное дело.
— Да ничего страшного, вот, угощайтесь, — Олег покопался в плаще, делая вид, что достает из внутреннего кармана сверток, и выложил на кожаную подкладку свой запас вяленого мяса. В инвентаре было и жареное, но объяснить появление здоровенного, истекающего жиром куска мяса из кармана было бы сложновато, и вяленое вполне сойдет, поваренок достаточно набил руку, чтобы больше не плеваться от его кулинарных изысков.
Вся компания отреагировала на незатейливый перекус странно, левый осторожно втянул воздух, пытаясь уловить аромат предлагаемого блюда, и обратился к правому.
— Шаш, что это? — правый, проигнорировав вопрос своего друга, завороженно пожирал глазами полоски мяса, потом обернулся к старику и со страхом и надеждой, как будто Олег может сейчас же со смехом попрятать все обратно в карманы и показать голодным подросткам язык, спросил:
— Учитель, можно?
Старик же вновь погрузился в раздумья, разглядывая своего собеседника как будто с новой стороны.
— Адайр-си, вы понимаете, насколько дорог ваш подарок, многие знатные люди, наверно, даже в Решне, высоко оценили бы его.
— Эм, простите, Самахад-си, я немного не понимаю, что вы имеете в виду?
— Скажите, Адайр-си, вы ходите в лес специально для охоты?
— Нет.
— А для чего?
— Ну… По возможности чищу окрестности от искаженных, — после этих слов оба подростка удивленно выдохнули, а глаза их учителя вспыхнули затаенной силой, и левая рука неспешно пригладила седые усы.
— Давно на моем пути не встречались такие люди, как вы, Адайр-си — шатанга, на местном языке, если старому огранщику не изменяет память, их называют искателями, искатели смерти, если полностью, я вижу, оба этих имени вам незнакомы, я поясню, если желаете.
— Прошу вас, Самахад-си, я очень хотел бы об этом узнать, — волнение Сколотова было неподдельным, ведь это был шанс, шанс объяснить свое существование этому миру, если действительно имеются особые люди, охотящиеся на монстров, то вполне естественно, что они не привязаны к одному городу и могут выделяться среди остальных жителей.
— Мне совсем несложно, друг мой, да и история совсем не длинная, искаженные терроризируют города уже несколько сотен лет, и множество мужественных людей пали в сражениях с монстрами. Бывает так, что после очередной волны у человека не остается ничего, я не говорю о барахле вроде дома или денег, все это можно заново отстроить и заработать, а о самом ценном в жизни любого разумного, о близких им людях, многие со временем смиряются с потерей, многие — нет, и горе поглотит их, разъедая изнутри. Но бывают и особенные люди, которых захватывает ярость и безысходность, они берут оружие и уходят из городов с пылающей жаждой мести в сердцах. Большинство из них не переживают и первой вылазки, но в редких случаях искатели добиваются определенных успехов в борьбе с чудовищами, некоторые из них знамениты на весь мир, но их всех объединяет одно желание — пасть в бою, сражаясь с непобедимым врагом. Они ставят свою жизнь на кон, до тех пор, пока очередной искаженный не оборвет цепь бесчисленных битв.
— Я услышал ваши слова, Самахад-си, и нет, я не искатель, потому что не собираюсь помирать, в моих планах остановить эту заразу раз и навсегда, — Олег сильно разозлился, и сейчас он произносил эти слова не за себя, а за тех смельчаков, что выбирались за пределы каменных гробов в надежде что-нибудь изменить, а их считали просто смертниками. Он сам и не думал класть всю жизнь на борьбу с мутантами из бездны, рассчитывая как-нибудь устроиться в новом мире и поискать дорогу назад, пусть у него кишка тонка для ежедневного риска, но у других людей нет, есть те, кто живут сражениями в надежде подарить своим тугодумным соотечественникам новую, лучшую жизнь, не в лагерях, обнесенных двойной стеной а на земле, которая, по идее, им и должна принадлежать. Глубоко вздохнув, Сколотов постарался успокоиться: и так, еле сдерживаясь от крика — все из-за чертового плаща, чуть не кинулся на старика с кулаками. Слишком уж много необоснованных выводов он сделал, опираясь на один-единственный рассказ, то, что все человечество заперто в таких вот городах, то, что все относятся к искателям одинаково, что никто полноценно не воюет с монстрами — слишком дофига предположений.