Ночной кошмар скрылся обратно в луже уже с минуту назад, а Олег все никак не мог унять разрывающую легкие одышку.
“Ох, мать моя, что это было? С такой помощью и врагов не надо — инфаркт и приехали, — в завершение у него вырвался нервный смешок, когда в голове нарисовалась та самая встреча, которой грозилась кровавая дама: — Ну уж нет, для меня эта красавица чересчур обнаженная, готов уступить сокровище городскому маньяку, пусть порадуется”.
Свое обещание ночной ужас выполнил, одарив Сколотова тем самым красным зрением, все лишние метки тут же исчезли, остались едва пульсирующие указатели стражников и ярко пылающая точка, подбирающаяся к дворцу.
“Ну, нет, сукин сын, тут ты не угадал”, — скользнув в тень, Олег помчался по крышам, напрямик к своей цели, на ходу формируя ледяную стрелу. Фигура незнакомца приближалась, сквозь магически наведенный взор убийца просматривался, как в прицеле, окруженный алыми разводами, перекрывающими боковое зрение. Выжимая максимальную скорость, Олег несся вперед, рассчитывая оказаться как можно ближе для первого удара, до рези всматриваясь в своего противника, ловя каждое движение. И вот цель заволновалась и начала оборачиваться; не медля ни секунды, Олег разрядил ледышку, целясь в корпус, и поставил перед собой барьер.
Ледяная стрела в воздухе встретилась с каким-то предметом, брошенным убийцей, и раскололась, окатив того градом осколков, несколько снарядов пролетели в метре от Сколотова, перечеркнув силуэт иллюзорного двойника, ответную молнию незнакомец поймал серой туманной дымкой, которая как магнит притянула все разряды, обратив их безвредным пшиком. Первый обмен ударами состоялся, и теперь противники замерли напротив друг друга, оценивая расклад сил.
Тварь перед ним выглядела до крайности опасной; с одной стороны можно, конечно, поздравить себя за веру в человечество — это существо человеком не являлось, с другой — забить Чикатилу не в пример проще, чем потустороннего мутанта с кучей неизвестных способностей. Птичья природа монстра проглядывалась во всей красе: огромный, загнутый крюком клюв, все еще сохранивший следы кровавых расправ, черные глаза-бусины без белков, с сияющей оранжевым светом точкой посередине, покрытое черными перьями тело с двумя короткими крыльями за спиной. Верхняя пара конечностей у твари была вполне человеческой, если не считать оперения, а так — пять пальцев, локоть, плечи, вполне человекообразное строение корпуса заканчивалось двумя птичьими лапами с выгнутыми назад коленями. Полной неожиданностью оказалось наличие одежды, закрытая кожаная куртка с длинным стоячим воротником, скрепленная снизу с кольчужной юбкой, железные наручи на руках и перевязь с мечем на поясе.
Разразившись квакающим полухрипом, тварь заговорила:
— Похоже, сегодня развлечения сами меня находят, хорошая работа, баск, ты меня нашел, а что же теперь? Хватит ли сил повеселить меня?
Сколотов медленно смещался влево, пытаясь рассмотреть лежащую на черепице стрелку, которой пользовался разумный монстр.
— Хочешь повеселиться — топай к стене, вот там найдется целая толпа желающих поиграть, стоит только показаться, а не ныкаться в ночи, нападая на мирных жителей.
— Кхе-кхе, ты думаешь, слова тупого баска способны меня задеть, вы все добыча, и только мне решать как и в каком порядке собирать трофеи, принимать решения — прерогатива охотника, дело добычи — дергаться достаточно активно, чтобы он не потерял интерес.
Наконец подобравшись достаточно близко, Олег увидел лежащее на крыше перо: “Ну вполне логично что вороний выродок кидался своими перьями, вот только пробивная сила у них была совсем не как у безобидного оперения птичек”.
— А мне что-то подсказывает, попугайчик что ты до дрожи боишься встретиться с отрядом стражи, вот и ищешь кого послабее, можешь сколько угодно раздуваться от важности, но ссыкливую натуру так просто не спрятать.
В ответ монстр закудахтал, совсем как курица, и, подпрыгнув на месте, с разворота осыпал волшебницу десятком стальных перьев. Приняв несколько снарядов на барьер, Сколотов разрядил сразу две ледышки.
Завязалась перестрелка, противники активно носились по крыше, осыпая друг друга смертельными подарками, перья выбивали все новые черепицы, делая поверхность неустойчивой из за сползающих с покатой крыши осколков, ледяные иглы густо устилали все пространство вперемешку с каменной крошкой. Используя по максимуму все способности, Сколотов пытался подловить птичьего засранца: ставя обманки, меняя облик, чередуя заклинания, но тот оказался на удивление вертким и еще не попался под прямой удар — ни одной стрелы, только остаточная шрапнель периодически доставала монстра, вызывая недовольный клекот. В прыти Олег уступал, приходилось компенсировать недостаточную ловкость барьерами и щитом, металлический треугольник с честью выдерживал все попадания, хотя пользоваться им становилось все сложнее, каждый удар ощущался как привет от трехкилограммовой гири, рука после блока немела и постепенно начинала болеть. Несколько перьев все же достигли цели и по касательной чирканули по ногам, пару мгновений неприятных ощущений, и исцеление все вернуло в норму.
Бешеная динамика сражения начинала истощать выносливость, пот заливал глаза, дыхание то и дело сбивалось в надрывистый сип, все-таки в плане физических сил Сколотов был далеко не атлетом.
— Занятное заклинание, — прокудахтал монстр, когда очередное перо отрикошетило от стеклянной преграды, — похоже оно непроницаемое с обоих сторон, а значит, защищает меня так же, как и тебя, баск, — уронив последнее слово, пернатый резко поменял направление и рванул прямиком в лобовую, смещаясь в противоположное направления от того, которое выбирал Сколотов для каста в обход барьера, все время держа невидимую стену посередине.
Олег судорожно проговаривал формулу заклинания, подгадывая под самый последний момент, когда тварь уже тянулась рассечь податливую плоть жертвы, он выпустил усиленную стрелу прямо в грудь монстру.
— Да именно, полуптичий ублюдок, барьер непроницаемый, если только не сменить его на иллюзию!
Ледяная стрела вошла глубоко в тело, пробив кожаную броню, шкуру, мышцы и застряла между ребер хладной занозой, по городу разнесся болезненный вой, который подстегнул и так несущихся со всех ног к месту действия стражников; попытавшись разорвать дистанцию, птицечеловек дернулся назад, но вразрез с его ожиданиями движение оказалось медленным и неуклюжим, не зря Олег тратил время, заполняя часть манапула ледяной маной с поглощенных ледышек. Второй осколок сорвался с пальцев, обдав руки морозной волной, никаких шансов увернуться, и все же у чужого был способ: черный силуэт размазался в воздухе, обратившись темной кляксой, и выскользнул из расставленной ловушки. Вынырнув из непонятного состояния в метре справа, мутант с шипением выдрал ледяную стрелу, с силой отшвырнув ее в сторону.
— Ничтожный баск, теперь легкой смертью ты не отделаешься, я вырву твое сердце и сожру его у тебя на глазах.
Со свистом тугая воздушная струя ударила в Сколотова сзади и бросила его на собственный барьер, тут же фигура монстра снова размазалась, металлический лязг клинка, и Олег увидел как его собственная рука отделилась от тела и шлепнулась на черепицу, заливая ее кровью. Жесткие пальцы сомкнулись на шее, и мир перевернулся, в поле зрения промелькнул силуэт причальной башни, потом звездное небо, и затылок врезался в крышу; из глаз посыпались искры, тело изо всех сил пыталось получить хоть каплю воздуха, но удушающая хватка становилась все сильнее, сознание затуманилось и отошло на второй план, когда бесконтрольное тело, извернувшись, зарядило каблуком прямо по ране твари, зубы сомкнулись на удерживающей ладони — резкий поворот головы, и кусок вырванной плоти летит в сторону. Пущенная вслед стрела вновь встретила только хвост размазанного силуэта, неожиданный приступ боли, и вторая рука оказалась в клюве монстра. Брезгливо выплюнув конечность, мутант торжествующе воззрился на свою противницу сверху вниз:
— Вот это правильное положение для баска, твоя судьба -преклонять колени перед истинными потомками — с шипением дотянувшись до кармана, тварь достала небольшой бинт и обернула вокруг раны на руке: — Ладно, пора заканчивать, а то, похоже, остальная добыча забеспокоилась, не знаю, зачем ты притворялась самцом, для высших вы все — грязь под ногами.
Сколотов изо всех сил, до треска, стискивал зубы, лишь бы не завыть от боли, руки чувствовались, как будто они еще на месте, но каждая попытка пошевелиться отдавала жгучей агонией; голова представляла собой один большой синяк с темнеющими отметинами на шее, все, на что он сейчас был способен, это держаться, не показывая свое отчаяние перед этой сволочью, держаться и надеяться на чудо.