— Занятная птичка тут летала, — монстр, растягивая удовольствие, неспешно подходил, занося меч, — насыщенная магией, я даже забеспокоился, что меня кто нибудь опасный выслеживает, ну что, твоя птичка?
Самодовольное выражение на морде пернатого сменилось удивлением, когда переливающаяся голубоватым светом сталь пробила его тело, под аккомпанемент хрипа лезвие легко подняло тяжелую тушу над землей.
— Нет, выродок Леваскадана — ворон мой, — за спиной твари раздался хриплый, низкий бас.
Применив свою любимую уловку, мутант соскользнул с лезвия и разорвал дистанцию, прижимая руку к ране:
— А ты еще откуда взялся, червь?
Новым действующим лицом на крыше оказался высокий, худощавый мужчина в темно-зеленом плаще с красной подкладкой, под плащом виднелся добротный камзол с серебряными пуговицами и штаны в тон, заправленные в высокие ботфорты, на шее незнакомца красовался алый шарф и такая же по цвету маска прикрывала лицо, оставляя видимыми из-под треуголки только пару внимательных зеленых глаз. В руках он держал украшенную узорами косу, длинное загнутое лезвие которой потихоньку впитывало размазанную по нему кровь монстра.
Похоже, осознав свое положение, пернатый попытался сбежать, его фигура вновь поплыла, растворяясь и растекаясь в воздухе, но попытку сорвала спикировавшая сверху ворона, по касательной задев размазанную фигуру. Она каким то образом заставила чудовище вывалиться в реальный мир, где тот тут же лишился левой ноги, срезанной одним взмахом экзотического оружия.
Не обращая внимания на завертевшийся с новой силой бой, Сколотов старался как-нибудь подобрать свои руки; страх того, что исцеление в таком состоянии просто зарастит его раны, оставив инвалидом, не давал использовать магию, перед глазами все плыло, сознание то и дело пыталось скатиться в беспамятство, но нужно было держаться, нужно вернуть руки, иначе ему в этом мире делать нечего, жить калекой он не собирался. В поле зрения попали стражники, гурьбой вываливающиеся на крышу; они обступали дерущихся со всех сторон, арбалетчики неуверенно переводили прицел с одного смазанного силуэта на другой, на долю Олега тоже досталась парочка заинтересованных. Тройка воинов с опаской подошла к нему вплотную, когда лицо одного из них показалось Сколотову знакомым.
— Эй, Шуршан, мать твою, помоги мне, да я тебе, чего ты озираешься, скотина, да помоги же! — стражник неуверенно опустился на колени перед раненой, копаясь в поясной сумке.
— Засунь в жопу свои бинты, Шуршан, слушай что я говорю: подбери руки, скотина тормознутая, подбери мои руки и подставь к ранам, — словесно подгоняя солдата, не давая ему задуматься, понукая и матерясь, Олег все же добился своего: — Да, давай их сюда, куда ты тыкаешь, что не в курсе, откуда у людей руки растут, выше, баран, держи крепко, — скороговоркой зачитывая заклинание исцеления, он наконец смог обратить внимание на дерущихся, а там все уже было в шаге от финала. Весь изрезанный, как будто его подрал косяк тигров, птиц, кудахтая, пытался без ног отползти от своей смерти. Укол боли пронзил плечи, вернув Сколотава к своим проблемам, Шуршан хоть и послушно держал руки у плеч, но при этом пялился куда-то в сторону, нет, не на сражение за спиной, а куда-то в небеса. Секунду искавшего объяснение странному поведению Олега вдруг осенило: да пялься сколько угодно, мне не жалко, только ровно держи, чесслово, как будто сисек в жизни ни разу не видел. Вернувшись назад к постановке распотрошения мутанта, он пропустил, как все лицо стражника залилось красной краской.
— Ты действительно прибыл сюда в одиночку, выродок Леваскадана? — незнакомец сделал паузу, ожидая ответа, но не получил ничего, кроме хрипа и булькающих проклятий. — Похоже, что так, очень жаль.
Больше не теряя времени, он подошел ближе, и наточенное лезвие косы оказалось под подбородком барахтающейся твари, тяжелый сапог наступил на спину и начал давить вниз, насаживая жертву на своеобразную гильотину. Пернатый сопротивлялся как мог, барахтаясь на крыше, но неумолимо тонкая кожа расходилась под напором хладной стали, изо рта и раны потоком полилась кровь. В конвульсиях монстр предпринял последнюю попытку подняться, закончившуюся ничем, когда безжизненное тело прекратило дергаться, незнакомец резко припечатал его к земле, отрезанная голова покатилась под ноги стражам, и пока все солдаты на долю секунды отвлеклись, вместо человека в небо уже вспорхнула огромная птица, взмахом крыльев породившая порыв ветра, разбросавший всех вокруг. И в воцарившейся тишине отчетливо прозвучал сомневающийся женский голос:
— Может я тоже… Того, ну пойду? — и посмотрев на грозные лики солдат, совсем неуверенно добавила: — На недельке загляну, обещаю?
========== 13. Проклятые ==========
“Сижу за решеткой в темнице сырой”, — хотя хозяевам города можно отдать должное: темница совсем не сырая, да и не совсем темница, скорее, хорошо охраняемая комната с крепкой дубовой дверью. В темном фэнтезийном прошлом, похоже, с преступностью проблем нет, по крайней мере, в этом конкретном городе и специальных заведений для них не предусмотрено, может, потому, что всех осужденных без разговоров выкидывают за стену. Насчет гуманности средневековых господ Олег испытывал некоторые сомнения, главное — для него подобный исход был бы вполне приемлемым, намного более приемлемым, чем виселица или топором по шее, а может, местные практикуют профилактическое сжигание на кострах, дабы всякие колдователи не выпендривались.
Комнатка была вполне себе уютной, без изысков, конечно, но полноценная двуспальная кровать присутствовала, как и парочка стульев плюс тумбочка, дворцовое помещение как-никак, приходиться соответствовать. После того, как неожиданный спаситель махнул крылышками и исчез за тучей, все вопросы стражей правопорядка обратились к волшебнице, и тут возникла дилемма — отбиваться или нет? Находясь в трезвом уме и здравой памяти, Сколотов отказался крошить людей направо и налево, даже если у него имеется шанс вырваться, в чем возникали серьезные сомнения, ведь даже птиц не горел желанием нападать на патрули солдат. И как результат этого решения, он сейчас валяется в мягкой постельке и поплевывает от безделья в потолок — и кто еще осмелится сказать, что выбор был неудачным? Кроме ленивых мыслительных процессов, еще голову занимал интересный феномен формирования в углу комнаты женской фигуры из теней; со времен экстравагантных танцев разум немного прояснился, и Олег смог по крайней мере вспомнить имя незнакомки и небольшие отрывки разговора; ведь уже после знаменательной встречи он не раз имел, так сказать, тесные контакты с теневой дамой, так что сейчас без всякого волнения ожидал ее появления во плоти.
— Вижу, ты меня ждешь, всегда приятно, когда встречают, — фигура, наконец, сформировалась, и Сколотов мог начинать захлебываться слюной, потому что на этот раз черное платье уступило свое место прозрачному пеньюару и кружевным трусикам; красавица совсем не пожалела хрупкого душевного спокойствия Олега и ударила со всех женских орудий разом, из-за чего несчастный наблюдатель словил пылающую волну желания, прокатившуюся по телу, вымывая любые конструктивные намерения из головы.
— Ну что, мне представиться еще раз?
— Нет, ваше имя я отлично помню.
Красавица обиженно покачала головой и поправила:
— Твое имя, никакое не ваше, и пока не услышу его из твоих уст, ни слова не скажу, — на прекрасном личике расцвела хитрая улыбка и разумно посчитав, что “не скажу” не означает — “не сделаю”, гибкое девичье тело скользнуло под одеяло. Кожу обожгли горячие прикосновения, и довольная мордашка показалась между полными грудями, немного поелозив, устраиваясь, она затихла с блаженной улыбкой и закрытыми глазами.
— Эм… послушай, у меня тут… — прервав самого себя, Сколотов попробовал немного притормозить мечущиеся мысли; во-первых, должен ли он сейчас увильнуть от неожиданных нежностей, социальная традиция говорила, что подобное поведение едва знакомой женщины ненормально и он, как прилежный представитель развитой цивилизации, должен уклониться от подобной бестактности, с другой стороны, если представить, что вот он сейчас грубо отрывает красотку от себя и забивается в угол, закрываясь подушкой, то после такого можно класть свои все еще психологически существующие яйца на полку и забыть о них. Олег без всяких сомнений считал себя мужиком и разделял определенные взгляды на жизнь, например, то, что мужчина должен бегать за женщинами, а не наоборот; и если уж погоня оказалась настолько коротка, он не имеет морального права отказываться от настолько явных проявлений любви, и неважно, в каком теле заперто его сознание. Сколотов, мягко говоря, не верил в поиски одной-единственной половинки а предпочитал заводить знакомства с приятными людьми рассчитывая на развития отношений в случае с женским полом, конечно в прошлом мире это так и не привело к долгосрочным связям, да и не был он никогда особо популярен у слабого пола. Мысли вышли немного сумбурными, и Олегу показалось, что он где-то противоречит самому себе; но нет ничего удивительного в некотором раздрае чувств, когда тебе в койку прыгнула красотка, что и в журналах такую не увидеть, не говоря уже о таких интимных расстояниях. Неосознанно поблагодарив себя за порыв раздеться, прежде чем забираться под одеяло, после всех шатаний по лесу улечься на чистенькое белье в шкурах и коже показалось святотатством, он все-таки решил предпринять попытку еще раз наладить контакт, хотя и дико не хотел этого, просто наслаждаясь захватом прекрасных рук и ножек, в котором оказалось его тело.