Приведя сердцебиение в норму, Цидиан забарабанил в дверь.
— У тебя есть мину… десять минут, чтобы привести себя в норму, проклятая, тебе придется ответить на наши вопросы.
За дверью послышался ленивый голос:
— Отвянь, приходи завтра, а лучше засунь себе свой опросник сам знаешь куда, ломиться в к людям в такое время.
Цидиан растерялся, что такое опросник и почему он должен знать, куда его засунуть, было категорически не понятно, а вот чем проклятой казалась середина дня неподходящей для беседы, заставляло задуматься. Подавив малодушный порыв действительно развернуться и зайти завтра, он с новой силой заколотил в дверь.
— Немедленно одевайся, иначе тебя выволокут, в чем есть — приказ владетеля, и тебе придется держать ответ в любом случае, — с другой стороны воцарилась тишина, и Цидиану начало казаться, что проклятая просто заснула, наплевав на все его крики, уже прикидывая, как бы выкрутиться из этой ситуации без потери для репутации: “Вот чего стоило просто приказать страже доставить пленницу, нет, сам поперся, как же, лучший воин города, если что, сможет справится с нечистой магией — а теперь торчишь под дверью как идиот”.
Наконец изнутри раздался ответ:
— Ладно, сейчас выйду.
Облегченно выдохнув про себя, Цидиан обратился к стражникам:
— Через десять минут ведите ее в комнату Кудесника, я буду там, — и, развернувшись, немного более спешно, чем требовалось, направился назад.
Проснулся Сколотов с одной стороны в великолепном настроении и переполненный силами, с другой, к большому разочарованию, под боком не оказалась сладко посапывающей Дианы, чего ему так хотелось, но, похоже, опция засыпать и просыпаться вместе еще не входила в комплект. Кто их поймет, этих мистических красавиц, тут даже не скажешь что в этих странных отношениях что-то решилось более правдоподобно — Олег позорно сдался, противостоять такому напору от женщины его жизнь не учила, и чего стоило принятое им решение, неизвестно — на фоне абсолютной неосведомленности о том, что творится в прекрасной головке Диадары. Здравомыслие требовало проявить максимум осторожности во время их встреч, и он был с этим согласен, но одновременно отдавал себе отчет, что вся осторожность закончится там, где красотка решит объявиться во плоти.
Вторым омрачающим пробуждение обстоятельством являлся идиот, колотящий в дверь. Потребовалось растормошить пребывающее в полунирване сознание, чтобы вспомнить что он, собственно говоря, в тюрьме а не в гостинице, и не послать жаждущего встречи балбеса повторно, уже не спросонья, а со всем осознанием дела.
Почистив заклинанием благодушно урчащего Пантерыча, Сколотов навесил на себя иллюзию, на этот раз просто добавляющую немного благовидности одежде, маскироваться под мужика уже не было никакого смысла, только наталкивать местных особистов на мысль, что он стыдится своего реального облика. Поверх накинул зловредный плащ, закутавшись в него в два слоя, опасаясь наличия очередного умельца по части магического восприятия наподобие Свеи, и отправился на выход. Снаружи его ждала парочка серьезных, вооруженных до зубов мордоворотов, которые со всей предупредительностью заняли места спереди и сзади для конвоя заключенной. Странно, правда, что стража пыталась подстраиваться под небыстрый шаг пленницы и совершенно не выказывала никакой агрессии, возможно, у них тут имеется какое-никакое представление об обращении с дамами, что-то вроде негласного кодекса, который не позволяет тыкать женщин в спины рукоятями топоров, если они плетутся на черепашьей скорости по коридору. Неплохо, если так, к тому же Олег совершенно не старался саботировать свой конвой, просто голова была забита приятными воспоминаниями и ощущениями, из за которых за управление телом взялся автопилот, который тоже выполнял свою работу из рук вон плохо, постоянно заглядывая через плечо своей хозяйки полюбоваться на красочные картинки бурной ночи. Со стороны солдат их путь выглядел еще более странным: арестованная легкой пружинистой походкой практически вышагивала на месте, напевая себе под нос чарующим голоском простой, мелодичный мотивчик, иногда совсем останавливаясь, чтобы в такт мелодии, пританцовывая, стукнуть каблучками о каменный пол коридора. Пока пленница не делала никаких попыток сбежать и не вела себя агрессивно, оба ветерана по молчаливому согласию решили ничего не предпринимать, вполне ясный и понятный приказ обернулся некоторыми затруднениями, сколько оба солдата не пытались себя накручивать в том, что охраняют чрезвычайно опасную проклятую — ничего не помогало, по неведомой причине чем больше они находились рядом, тем больше проникались симпатией к забавной пленнице, и с этим чувством приходилось нехотя бороться, дабы окончательно не потерять бдительность.
Наконец с божьей помощью вся процессия доползла до крепкой дубовой двери, и Сколотов оказался в по-спартански обставленном кабинете. Мебель по своей конструкции ничем особо не превосходила ту, что стояла в импровизированной тюрьме, все такое же капитально-сколоченное и функциональное, различалось только фактическое наполнение пространства: большой, рабочий стол, заваленный кучей свитков из пергамента, множество шкафов вдоль стен все с теми же наполнением, парочка добротных стульев и одно кресло во главе стола у самого окна. На “тронном” месте восседал крепкий старик с длинной, седой бородой, завязанной в косу ближе к концу, на его лице проглядывалась целая сеть мелких морщин, что было необычно для этого мира, и косой, устрашающий шрам от лба через ломаную переносицу до левой щеки, пара серых холодных глаз с интересом рассматривали гостью из-под сведенных густых бровей. Одет старец был в простую рубаху и штаны, как и большинство жителей города, разве что насыщенно-зеленого цвета, в правой руке он задумчиво вертел крупный, размером с футбольный мяч, кристалл небесно-голубого цвета. Шар наплевав на гравитацию и на свой, предположительно, немаленький вес мягко подпрыгивал на ладони и как накаченный воздушный шарик планировал вниз, легко отзываясь на любые движения кистью: вертелся в воздухе, перекатывался с пальца на палец и вообще вел себя будто ручной. Второе действующее лицо было знакомым Олегу — это тот самый мужик с площади, не квадратный богатырь, а его молчаливый напарник с бородкой, он старательно пытался сверлить Сколотова подозрительным взглядом, но получалось до ужаса фальшиво и даже непонятно почему, стараний к уничтожающему взору, судя по всему, было приложено немало.
Первым заговорил старик.
— Прошу вас, присаживайтесь, позвольте представиться: кудесник Варктир, а это владетель города Решня господарь Цидиан, — сказав это, он многозначительно замолчал, предоставляя гостье возможность проявить ответную вежливость.
Устроившись на жестком стуле, Олег попытался настроиться на серьезный разговор, от которого, возможно, зависела его жизнь:
— Э-э-э… приятно познакомится, мое имя Сольвейн, — в голове промелькнула мысль назваться полным ником, но идея не прошла проверку критического мышления, которое было против разглашения лишней информации.
— Это все, что вы хотите нам сказать, дефи?
— Ну… у вас… замечательный город, такой дружный и народ работящий.
Справа послышался сдерживаемый рык, и господарь, который почему-то, в отличие от старика, сидел практически на деревянной табуретке, проговорил:
— Нас интересует, как ты попала в город, проклятая, пустую болтовню оставь при себе, только от правдивости сказанных слов зависит твое будущее.
— На корабле попала, как же еще?
Варктир на эту тираду только поморщился:
— Господарь, не могли бы вы предоставить мне немного времени побеседовать с нашей гостьей, а потом она полностью в вашем распоряжении.