Вздохнув, Сколотов нашел более-менее чистый кусок мостовой; прошедший недавно дождичек превратил, судя по всему, и так не блиставшие улицы Амиладея в грязевое месиво, прислониться тоже было некуда, все стены покрыты толстым слоем какой-то гадости. Так что приходилось торчать посреди переулка, как столб, накастовывая новый облик, спасибо хождению в тенях, что не приходилось делать это у всех на виду. Ну вот, долгожданный, толерантный к проклятым город достигнут, и придется с сожалением признать, что в новом мире, похоже, только откровенные помойки будут рады принять Олега к себе.
========== 16. Чудесный град Амиладея ==========
Новый образ получился на загляденье хорош, такой туповатый деревенщина с огромными кулачищами, на такого взглянешь — враз все желание задираться испарится: квадратная морда с крепкой челюстью, насупленное выражение лица, множество прямых линий создавало некое ощущение крайне упрямого характера, сдобренного щепоткой простоватости и прямолинейности. Олегу не хотелось, чтобы его альтер эго вызывало лишние внимание, так что шкура великовозрастного балбеса показалась вполне приемлемой, с одной стороны, активно нарываться на такого крепыша никто не захочет, тем более если у него нечего взять, с другой — ожидать от этого не обремененного интеллектом увальня особых хитростей не стоит, получилась некая смесь опасности и безобидности в достойных, как ему казалась, соотношениях. Подправил одежду, для местных реалий даже его прошлый иллюзорный костюмчик был слишком чист и богат, теперь на парне был замызганный, перештопанный плащ и такой же кондиции рубаха и штаны, немного дольше пришлось поколдовать над башмаками, дабы они не выглядели слишком привлекательными для местной публики. Осмотрев себя со стороны, Сколотов остался доволен, все-таки беречь свою девичью невинность будет намного проще в виде сельского бугая, этот мир просто прямым текстом говорил попаданцу: не светить своей реальной внешностью на публике.
Обновленный путешественник выбрался на улицу, уже ничем не напоминая ту худенькую, страшненькую девушку, забежавшую в переулок десятью минутами ранее. Уверенно вышагивая, он с интересом глазел по сторонам. Амиладея проигрывала Решне по всем статьям, ну, кроме населения и размера, мусор, как и грязь, тут был повсюду: вываливался из дверей домов, кучковался на дороге, сваливался с крыш, забивал переулки и ямы в раздолбаной брусчатке, и чем дальше Олег отходил от укрепленного здания клана, тем хреновей все становилось, если там, у ворот, еще присутствовал хоть какой то далекий отзвук былого величия города, то через двести метров срач и разруха полностью завладевала улицами; ярким показателем этого стали четкие следы человеческой жизнедеятельности, из-за которых сворачивать с основной дороги стало нежелательно. Жилые здания отличались от нежилых в основном бомжеватыми обитателями, высовывающимися из окон, и свободными от мусора дверьми, хотя второе не было надежным показателем, нередко очередной оборванец выбирался из окон или дыр в стене. Все жители, встреченные по пути, были одновременно озлобленными и зашуганными, все двигались исключительно перебежками, жались к темным, грязным углам и стенам, с подозрением рассматривая вышагивающего незнакомца. Особые счастливчики обладали какой-никакой одеждой в виде грязных тряпок, намотанных кое-как на тело, другие смогли соорудить себе набедренную повязку и намотать пару слоев ткани на ноги, совсем забитые и бедные имели только многодневный слой грязи на теле, и больше ничего. Если на улицах Решни Олег задавался вопросом, куда подевались все уродливые люди, то сейчас он получил кармический ответ на свой вопрос. По законам мирового баланса, если где-то много красивых людей, то в другом месте еще больше, скажем, не совсем приятных на вид: косых, лысых, плешивых, калек, куча народа тощего, как из концлагеря, другая вся изъеденная болезнями, испещренная шрамами и синяками. Сколотову стало нехорошо, зрелище заживо гниющих людей и так не для слабонервных, а тут к визуалу примешивалась тошнотворная вонь; организм подал первые сигналы на освобождение желудка, что он уже давно считал пройденным для себя этапом, но оказалось, что есть кое-что похуже, чем бурлящая масса гноя из нарывов монстра — это когда эта масса ходит и разговаривает в человеческом виде. В цивилизованном мире это назвали бы гуманитарной катастрофой, оторванный от уютной комнатки с диваном и компьютером Олег мог назвать это только — полнейшим пиздецом, люди не должны так жить; мыслящие, разумные существа, которые могли запустить ракету в космос, не должны ползать в дерьме, едва влача свое жалкое существование. В глубине души он понимал, что и в прошлом мире имелись места, где все далеко не радужно, но изнеженный городской житель современного государства никогда не должен был встречаться с этими ужасами лицом к лицу, он просто к этому не приспособлен. В крайнем случае горожанин должен был получать подобную информацию в специальной, безопасной и удобоваримой форме по телику или через интернет, где он может легкомысленно покачать головой и убедить себя, что проникся беспокойством об этих людях. А самые внушаемые могут даже отслюнявить пару баксов в очередной фонд спасения голодающих, которые, без сомнения, большей частью осядут в кошельках страдающих от недостатка квартир активистов, но жаловаться не стоит, в конце концов, большинство платит за успокоение собственной совести, и дошли ли деньги до несчастных, или нет, их мало волнует. У Сколотова тоже возник порыв начать причинять добро направо и налево, раскидывая вяленое мясо, вот только понимание, чем это может закончиться, удержало его от подобных глупостей.
Сейчас у Олега имелась краткосрочная цель — разжиться металлами, в которую он и собирался вложить свои усилия; инвентарь был доверху забит всевозможными видами мяса, и имелась некоторая надежда на удачный бартер с кланами, городишко, конечно, не богатый, платежеспособность местных банд тоже вызывает сомнения, однако если не попробовать, то наверняка не узнаешь, надо только сделать все грамотно, дабы не получить желаемый металл в виде арбалетного наконечника в пузо.
Обнаружить местных братков оказалось несложно, на правильном пути становилось меньше мусора, а их хаты всегда окружал самопальный каменно-деревянный забор, конечно, даже так бродить по улицам было то еще удовольствие, но один фиг лучше, чем отлавливать бомжей для расспросов; у Олега имелось стойкое ощущение, что первый же близкий контакт с местными закончится печально для его желудка.
Наткнувшись на первое логово городской элиты, Сколотов с поднятыми руками подошел к воротам и обратился к заседающим на стене стражникам гоповатого вида.
— Эй, уважаемые, разговор есть.
Коротко стриженный, под ежика, лучник справа соизволил обратить на пришельца внимание:
— Чеши, отсюда, харчок, а то башку прострелю нахрен, скажи спасибо, что мне лень из тебя стрелу выдергивать, а то уже давно бы пришил дебила, решившего, что имеет право приближаться к дому клана Зазубрин.
— Я, конечно, извиняюсь, но меня зовут Адайр и я бы хотел кое-что предложить вашему славному клану на обмен.
— Тебя зовут харчок, запомни это хорошенько, — стриженный мерзко загоготал, — все вы тут харчки, и с чего мусор вроде тебя решил, что имеет что-нибудь ценное для Зазубрин, или ты особо крупную соплю из носа выковырял и решил, что откопал невиданное сокровище, а, харчок?
У Сколотова уже возникло стойкое ощущение, что договориться с этими гопарями не выйдет, уже подумывая свалить по -тихому, он все же решился дожать до конца, все-таки первый деловой контакт с кланами и однозначно отрицательный результат — все же результат.
— Мне тут посчастливилось раздобыть небольшой кусок мяса, — проигнорировав насмешку отморозка, продолжил Олег, одновременно демонстрируя предмет торга, — и я готов обменять его на совершенно незначительное количество металла, можно сказать, отдать со скидкой.
Стриженный внимательно присмотрелся к вяленому мясу и с кем-то перекинулся парой слов за стеной.
— Интересно, где же тебе, харчок, так подвезло?
— Где повезло, там больше нет, ну, так меняться будем?