Озадаченные лица девушек и стражников стали еще растерянее, но более всех удивлялись шестерки хлыща, которые, похоже, вообще не понимали, что происходит, только смотрели на своего патрона, вытаращив глаза, как побитые псины, который и вовсе пребывал в параллельном мире, не понимая, каким образом рандомный оборванец уже раз пять подряд умудрился его заткнуть и при этом не лишиться жизни.
— Так то только первый раз был… Не-не, господин Лука, ничего не говорите, я почти закончил! Так вот, шел я, значит, по улице, уже и тот случай с торговцем забылся, вижу — уважаемый в нашем городе человек молодую девушку бьет. Ну бьет и бьет, такой знатный господин, верно, не зря свои кулаки об эту дурочку сбивает, наверняка сама напросилась. Вот только головой-то я все это понимаю, а внутри чувствую — не нравится мне это, отец мой дурнем был, научил, что мужику дам бить невместно, но все одно, уже собравшись уходить, вижу — вспыхнул тот господин, как факел, да так горел, что за минуту только пепла кучка осталась.
Наконец, все присутствующие, похоже, уловили суть рассказа и отреагировали по-разному: шестерки потянулись к оружию, Винтс окинул сказочника сомневающимся взглядом, а девочки только вперед подались, как будто Олег тут сподобился всех занимательными историями развлечь. Зато хлыщ отреагировал вполне удачно для Сколотова: примерив рассказ оборванца на нынешнюю ситуацию, он еще больше побледнел — видно, свою шкуру Лука ценил высоко и рисковать ей не хотел, несмотря на сомнительность рассказа.
— Так вот на следующий день, — принялся дожимать Олег, — изловила меня стража с городским распорядителем, кричат, мол: за то что ты, собака, уважаемого человека грязной магией своей угробил, мы тебя тут на месте и казним. Нацелили солдаты на меня арбалеты, и в тот же миг под ними дорога разверзлась и схлопнулась, раздавив пятерых здоровых мужиков как мошек, только фонтаны кровавые из камня брызнули! — Сколотов придал голосу таинственных ноток и перешел на громкий шепот, сопровождая слова экспрессивными гримасами испуга и ужаса. Подойдя к хлыщу вплотную и гипнотизируя его взглядом, он продолжил: — А распорядитель попытался убежать, но успев сделать не более пары шагов, сильно раскашлялся, и кашлял не останавливаясь, уже и ноги его не держали, а он все захлебывался кашлем, до тех пор пока изо рта его кровь не пошла, а потом какой-то пульсирующий, кровавый сгусток из горла вывалился. Я сразу даже и не сообразил, что происходит, а потом понял, что у него внутренности через рот лезут, такого ужаса, я вам скажу, и в жизни никогда не видал!
Прямо над ухом Сколотова слышался тихий смех Дианы, которая, судя по всему, сейчас там у себя в тенях, здорово угорала, слушая россказни волшебницы, зато она от щедрот обеспечила сопутствующие спецэффекты. Свет в зале заметно потемнел, оставив только фигуру рассказчика в перекрестии светильников, на заднем плане зашевелились тени. Цветочки внимали всему этому бреду, пораскрывав рты, стражники вместе с телохранителями Луки обеспокоенно оглядывались, а сам хлыщ заливался холодным потом, замерев на месте и даже не пытаясь отодвинуться от подкрадывающегося к нему мелкими шажками Олега, который делал это для пущего эффекта. В один момент возник соблазн резко и неожиданно заорать, чтобы прилизанный обмочил штаны, но делать этого ни в коем случае нельзя, его цель — не пугнуть засранца разок, а заставить его свалить, и желательно надолго.
— Я от того зрелища в беспамятстве рухнул, а очнулся уже на корабле, куда меня наш владетель и определил, да не один, а с нашим городским оборванцем, он мне и рассказал, что далее было — нашел меня патруль, на шум прибежавший, и решил один воин меня зарубить, говоря, что пока без сознания проклятый, его магия не действует, но только замахнулся, как его кожа моментом почернела и разрываться начала, подобно пергаменту гнилому, а за ней и мясо кусками поотваливалось. Вот после этого меня от греха подальше на корабль и сплавили. Так что, господин, прошу вас, идите по делам своим, а то не дай Яростный, такая трагедия с вами приключится, как метров на сотню от меня отойдете, то в безопасности будете, я проверял.
Хлыщ нервно оглянулся, ища моральной поддержки у шестерок, те же, долго не получая приказа напасть и порубить нахала в капусту, тоже поддались настроению хозяина и тряслись как осиновые листья. По лицу Луки было видно, что он готов стартануть из этого проклятого места хоть сейчас, но его не пускал возможный ущерб репутации. Наконец, выход, как ему казалось, нашелся.
— Так выйди из таверны и отойди на сто метров, — прилизанный с трудом подбирал нейтральные слова, очевидно, привыкнув общаться совсем по другому.
— Да что вы такое говорите, великий! — испуганно воскликнул Сколотов. — Ежели я сейчас выйду, моя глупая голова тут же решит, что вы меня прогнали, а мне ведь совсем не хочется уходить, тут такие красавицы, я же… о ужас, что может случится!
— Да ты понимаешь, ско… сколько, — по слогам выдавил из себя хлыщ, — ты беспокойств доставляешь клану Сун-Ган?
— Не гневайтесь на меня, господин, я же совершенно не намеренно, и более того, сам в ужасе от того, что приходиться просить такого важного человека покинуть это заведения! — Олег покосился за спину Луке, где стояла едва заметная женская тень, медленно обводящая фигуру хлыща руками, отчего тот ежился, подмерзая.
— А я вам еще не рассказывал, как из-за меня один оборванец, уже тут, в городе, замерз насмерть, вот так прям стоял передо мной, угрожая кинжалом, и покрылся ледяной коркой, а упав, разбился на множество кусочков.
— Ладно, нам пора, — хлыщ, не страдая медлительностью, тут же развернулся к двери. — Мы и так тут времени немеряно потеряли, не до развлечений уже.
На полпути троицу догнала Сулика и сунула в руку Луке его монету. Уже около самого выхода прилизанный обернулся и спросил:
— И насколько ты тут поселился, проклятый?
Сколотов, прикинув в уме свои финансы, выпалил:
— На сорок пять дней.
— Что? — глаза хлыща полезли на лоб.
— Простите меня, дурня, господин, я такой рассеянный, когда платил за комнату, засмотрелся на красавицу за стойкой, у нас таких и не было, кхм, точнее были, только немного более одетые, ну и вывалил все, что было. А забрать назад я не могу — как же, у девушки деньги отнимать? Нет, это никак невозможно, самому такое даже в голову не придет! А если кто заставить попытается, так он мне вмиг не понравится, это все дурацкое воспитание папаши моего.
После этих слов Лука злобно скрипнул зубами и вылетел на улицу, сильно размахнувшись и аккуратно прикрыв за собой дверь.
Олег выдохнул — вот она, сила дипломатии! Или сила предрассудков, тут скорее всего пятьдесят на пятьдесят. Но главной звездой сегодня оказалась тридцать одна единица харизмы. Она ведь не только для того, чтобы ценник сбивать в магазине, без этой характеристики у него ни в жизнь не получилось так убедительно врать, контролируя иллюзию и тембр голоса. Ну и приз зрительских симпатий отхватывает Диана, хотя красавица и так собрала бы все награды, даже ничего не делая, просто постояв рядом, а за оказанную помощь он, наверно, теперь еще и должен остался.
— Еще как должен, — раздался приятный голосок над ухом. — Не представляешь, сколько усилий мне стоит эта самодеятельность, так что с тебя, моя милая, еще одна ночь приключений, будем мстить этому заведению постоянно! — звонкий смех переместился куда-то вправо и затих.
Охранник толкнул Сколотова в плече:
— Пойдем пройдемся, болтун, покажу, с кем ты связался.