— Сука! Сука! Сука! Ну покажись, я тебя порежу, сука!
Отойдя на несколько шагов от места предыдущего каста, куда смотрел раненый бандюган, сжимая в дрожащей руке новый нож, Олег произнес активатор огня, и пылающий шар ухнул вниз, на мгновение осветив переполненное ужасом лицо карлика.
Не тратя больше времени, Сколотов на четвереньках, цепляясь за осыпающиеся вниз булыжники, поспешил к мусорщику. На пятой точке съехав к нему с холма и уже наполовину произнеся заклинание исцеления, он замолк. Переборов ступор, Олег все же закончил каст и направил его на бездыханное тело, но первое впечатление оказалось верным — свет магии окутал мусорщика и тут же опал, впитавшись в окровавленные камни. Повторив попытку еще дважды, Сколотов бессильно опустил руки.
“Опять, опять, мать твою, я мешкал, опять тянул время, беспокоился о своей шкуре, о своей безопасности, прям как тогда, в Решне! Что стоило сразу же бросить на раненого исцеление? Нет, нам надо подумать, надо разузнать, кто там такой лежит! Нет бы, блядь, своей дебильной головой быстрее соображать!” — Сколотов уперся лбом в грязный, прохладный камень стены. Переборов себя, он перевернул мертвое тело и всмотрелся в его лицо. Мусорщик оказался мужчиной среднего возраста с налысо обритой головой. В одной руке он все еще сжимал свою дубинку, а в другой — тонкую цепочку со свинцовой каплей на конце. Олег не захотел заниматься мародерством и, прикрыв погибшему глаза, оставил все, как есть. Здесь делать больше нечего, но гопники говорили о целой группе мусорщиков и, возможно, есть еще шанс успеть хотя бы туда.
Спешить по городу получалось исключительно медленно, иначе в любую секунду грозила опасность повторить судьбу того засранца, свалившегося на гору деревяшек. Припомнив своего малолетнего проводника, Сколотов забрался на крышу. Застройка в Амиладее была плотной, что позволяло передвигаться по верхам, но легче стало ненамного, все-таки скакать на каблуках — то еще испытание, и даже подросшие параметры ловкости и акробатики лишь не давали сверзиться вниз, нисколько не ускоряя спешащего попаданца. Олег надеялся услышать звуки борьбы, по-другому обнаружить место конфликта в вечерней темноте не представлялось возможным, а по его мнению, криков и ругани там должно быть в достатке.
Наконец, метрах в сорока послышался лязг металла об металл. Сколотов перебрался на соседнее здание, от которого остались одни стены, и, оценив ширину каменной кладки, по которой собирался пройти, благоразумно спустился вниз. В подворотне скорость упала до черепашьей, но, свернув шею по дороге, он точно ничем никому не поможет. И вот свершилось, грязный и подуставший спасатель вывалился в небольшой двор, образованный пятеркой трехэтажных домов, из-за чего выбраться отсюда можно было только понизу, из прохода, через который он пришел, или через заваленные хламом двери зданий. На относительно небольшой площадке с каменным колодцем в центре и фундаментами небольших сарайчиков у стен собралась целая толпа головорезов рыл в тридцать, с противоположной стороны им противостояла восьмерка мусорщиков. Олег прибыл в самый разгар потасовки: передние ряды гопоты наседали на перебинтованных, размахивая кинжалами, кривыми саблями и тесаками; их противники, все как один вооруженные дробящим оружием от вполне приличных булав и цепов до дубинок, вполне успешно отмахивались от нападающих, оставляя на земле покалеченных отморозков с раздробленными костями.
Первым, что заметил Сколотов, была тройка тел, лежащая за спинами мусорщиков, и один из них еще шевелился. На этот раз подсознание дало увесистого, мысленного подзатыльника, чтобы не тормозил, и план сложился мгновенно. Нестабильный барьер появился за спинами головорезов. Влив в него излишек маны, Олег запустил пару ледяных стрел прямо через парочку типов в оборванных балахонах, декламирующих какой-то бред и перемежающих свои стихотворные потуги меткими выстрелами из духовых трубок. Балахонщиков прибило к барьеру, как мух к стене иголкой, и тут же раздался взрыв, ледяные осколки вперемешку с кусками барьера накрыли нападавших. Балахонщиков разорвало в мясо, обдав ближайших гопников кровавым потоком. Воспользовавшись замешательством, Сколотов проскочил через линию столкновения, по пути отбив щитом дубину одного из мусорщиков. Не обращая внимания на крики, он буквально влетел в трухлявый деревянный столб около раненого, заканчивая каст первого исцеления.
— Эй, канализационные бродяги, не вздумайте меня прибить ненароком, я помогу раненому!
Со стороны головорезов послышались крики:
— Что это за клятая хрень произошла?!
— Двинутых раскинуло по земле, одни куски остались!
— Грыжа, ну как навались со своими, крысам подмога пришла, походу!
Схватка продолжилась, позади возобновились лязг железок, глухие удары и ругань, густо приправленная криками раненных. Краем глаза косясь на драку, Олег вливал в раненного хилы, пока его глаза не приобрели осмысленное выражение.
— Слышишь меня? Как себя чувствуешь? Давай соображай, твоим друганам помощь нужна, но ты не должен помереть, когда я отвлекусь!
— Нормально, живой… буду жить, помоги… — раненый закашлялся, упорно тыкая рукой в сторону редеющей цепи мусорщиков.
Скастовав последний хил, Олег прикинул, что может сделать. За время его спасательной операции из строя выбыли еще два перебинтованных бойца, и помогать им уже было поздно — мусорщиков потеснили, и несчастных изрезали взбешенные головорезы. Никаких атакующих заклинаний, срабатывающих по навесной траектории, у него в запасе не имелось. От безысходности Сколотов обратился к подсознанию, которое было гораздо на всякие неожиданные решения. Тело тут же, подпрыгнув, зацепилось за деревянный столб и поползло вверх. Оттуда стало очевидно, что поколдовать, не зацепив мусорщиков, не получится — драка перешла в стадию беспорядочной мясорубки на коротких дистанциях. Вот один из перебинтованных ловит удар сабли на рукоять булавы, отправляя скалящегося беззубым ртом оборванца в нокаут встречным тычком в нос, с другой стороны тощий высокий мусорщик получает удар кинжалом в живот и заваливается назад, металлический, шипастый шарик напоследок цепляет гопника с искаженной в крике мордой, разрывая ему горло и заканчивая свой путь на макушке волосатого мужика с коротким мечом.
Кастовать, одной рукой удерживаясь на скользком столбе, оказалось непростой задачей. Сзади нападающей толпы появился его старый знакомый с огромной цепью в руках.
— Кхе-хе, ну что, убогие, сейчас я вас успокою! — мусорщик залился полусмехом-полукашлем.
— Сзади, братва, сзади Ойк, вали его!
Задние ряды моментально обернулись и стартовали к фантому. Олег же, активировав мудрость змея, шибанул в них усиленной ледышкой, все кинувшиеся в бой головорезы тут же стали инвалидами с перебитыми конечностями и истыканными шрапнелью телами, а тройка ближайших к иллюзии и вовсе моментально отбросила концы. Успев запустить в ошарашенных бойцов еще парочку фаерболов, Сколотов услышал треск, и его насест переломился посередине, сбросив своего седока на землю и до кучи пришибив сверху. Упал Олег удачно, “всего-навсего” перебив позвоночник об острый угол булыжника. Уже знакомый океан невыносимой боли впился в разум, мешая кастовать исцеление, но он справился, сквозь крики и сведенные спазмом челюсти, помогая трясущимися руками. Первый обезболивающий хил прошелся по телу, а дальше уже было проще.
Кто-то сдвинул с бормочущего касты Олега деревянный столб и стащил с камня. Когда Сколотов смог неуверенно подняться, на ногах осталось всего трое мусорщиков. Один из них сидел рядом с ним, держась за окровавленную руку, остальные пытались помочь троим тяжело раненым.
— Тащите их сюда или меня к ним, давай помоги, — обратился он к мусорщику.
Тот без слов поднял волшебницу на руки и аккуратно усадил рядом с окровавленными собратьями. Повторный сеанс исцеления начался, каст по очереди вспыхивал над каждым мусорщиком, равномерно поддерживая жизнь. Периодически приходилось тратить заклинание и на себя, когда спина начинала нестерпимо болеть, и все же состояние перебинтованных медленно улучшалось, несмотря на то, что на них исцеление действовало гораздо слабее.