— А если без словесных кружев?
— Таким красавицам нельзя быть столь прямолинейными, — картинно вздохнул Жан. — Ну, раз хотите… нужно чтобы Цветы прошерстили свою территорию в поисках особо активных искаженных и отслеживали передвижения жутей с рабами Сун-Ган, знаешь таких?
— Встречалась, — Сколотов припомнил существо, выбирающееся из канализации по внутренностям трупов.
— С этими надо быть особо осторожными. Напрямую не следить, нужно только прикинуть, где они спускаются вниз, чтобы убрать последствия, иначе таких рассадников, как у нас, станет множество по всей Амиладее.
— Ладно, я почти согласна. Есть всего пара моментов — договариваться придется с лидером клана, а Цветы не в курсе моего реального облика, так что не факт, что их хорошее ко мне отношение сохранится после раскрытия этого обстоятельства. Наверняка у них в крепи тоже есть кто-нибудь достаточно глазастый, чтобы пытаться продолжать маскарад. Второе, почему вы не отправите своего человека? Вы связаны с Цветами не хуже меня, их заведение у вас под боком стоит.
Жан впервые сделал серьезное лицо с начала беседы, но ответил за него Коротар.
— Дерьмовые у нас отношения с Цветами. Аника нашего посланца может и не принять, а пока будем проталкивать весточку через “Золотую Сивирь”, времени пройдет море. Углубляться в историю не буду, скажу коротко — был у нас один деятель во главе клана, которого стоило бы еще лет в пятнадцать за яйца к стене прибить…
— Старик, ты бы…
— Что, я бы? Мне ваши политесы разводить не с руки! Совет может сколько угодно представлять, что ничего не было, но остальные отлично помнят этого мудака. Курц, а потом Натан десять лет собирали по кусочкам нашу репутацию, восстанавливая отношения с другими кланами, и удалось вернуть далеко не всех. Цветы нас до сих пор не простили, и не простят, пока Аника жива. Так что это только на публику мир да гладь, по-настоящему Курц им обещание дал, что несмотря ни на что, Волих будет Цветов поддерживать, из-за чувства вины. Вот мы и выполняем, но Аника от нас ничего не принимает и видеть не хочет, держит Сивирь только ради выживания клана. А насчет внешности не беспокойся, уж кто-кто, а Аника лучше всех поймет твое желание спрятаться.
— Ну тут мне и добавить нечего, коротко и по делу, — развел руками Жан.
— Понятно, письмецо передадите или на словах?
— Лучше на словах. Как и сказал старик, Аника может эту бумажку просто порвать, не читая. Пятьдесят серебра за работу, двадцать за услуги парламентера и остальное за неделю помощи в поиске гнезд.
— Хотите быть в курсе событий.
— Конечно, и можешь ничего от Аники не скрывать, мы заинтересованны в предотвращении катастрофы, как и они. Нужна будет помощь — откликнемся тут же.
— Знаешь, командир, я бы особо не надеялась, что этот широкий жест поможет наладить отношения. Я, конечно, не в курсе причины конфликта, но мне почему-то так кажется.
— Да и не надо. Попытка — не пытка, в любом случае мы выполняем обещание Курца. Волих по-настоящему перед ними виноват, нести ответственность за действия клана — наша прямая обязанность.
Коротар тем временем вернулся в комнату. Минуту назад он выглянул в окно и, нахмурившись, ушел вглубь дома.
— Жан, — старик был белее мела, и только воинская закалка помогала ему держать себя в руках, — одолжи десяток свободных человек, срочно нужно прочесать округу.
— Что случилось? — командир, увидев лицо старика, вскочил со стула.
— Лисвэн исчезла! Комната пуста, кровать заправлена. Надо срочно ее найти, сам знаешь, она бывает… не в себе, особенно со вчерашнего дня.
— Хорошо, я сейчас же иду в крепь и пришлю Тарана со всеми, кто есть.
— Давай, а я пройдусь вокруг дома, может, не все так плохо.
— Я могу помочь? — подал голос Сколотов.
— Нет! — резко ответил Коротар. — Иди, занимайся своими делами, Цветами или кем там, тут мы сами разберемся.
Жан бросил удивленный взгляд на хозяина дома, но ничего не сказал, только подхватил Сольвейн под руку и потянул на выход. Волшебница не стала сопротивляться, отлично понимая, что сейчас чувствует Коротар. Будь он даже самым рассудительным человеком на свете, понимание того, что он сам, пусть неосознанно, привел в свой дом несчастье, разрывала его изнутри. Оставалось только пожелать ему найти свою дочь и больше не появляться в радиусе километра от его дома, что Сколотов мысленно и пообещал, выходя за дверь.
Пришлось немного попотеть, отбиваясь от замаскированного под необременительную беседу допроса в исполнении Жана, тот мастерски вил словесные кружева. Вроде большую часть времени говорил именно он, но, как-то так получалось, что каждый раз, когда Олег открывал рот, ему казалось, что частичка важной информации уплывала к щеголю, и тот скрупулезно склеивает эти обрывки в цельную картину, будучи при этом все таким же доброжелательным и улыбчивым засранцем. Сколотов начинал ассоциировать Жана с тертым политиком, который развешивает лапшу на уши окружающим чисто машинально, только в его случае за каждым сказанным словом стояла цель намного более серьезная, чем отведение от своей задницы гнева избирателей. Командующий делал это вынужденно, ради своего клана, и, надо сказать, добивался немалых успехов в том, чтобы его назойливость не переходила некие рамки, за которыми можно было встретить прямую неприязнь со стороны собеседника. Олег понимал, что им пытаются манипулировать, но не мог не восхититься, насколько аккуратно Жан это исполняет, облекая все вопросы в максимально безобидные формы и как будто заворачивая кислые пилюли в толстый слой шоколада, дабы Сольвей не слишком печалилась о том, что некоторые из них все-таки пришлось проглотить. Про Лисвэн он тоже не забыл, в десятке шагов от дома старика перехватив проходящего мимо бойца и бегом отправив его к своему помощнику, с приказом явиться к жилищу Коротара для поисков, сам же проводил волшебницу до самой заставы.
Выйдя за пределы клановых территории, Сколотов первым делом возжелал помыть уши, дабы вычистить все ту сладкую патоку комплиментов и метафор на слово красавица, которые успел туда залить щеголь. Ближе к концу разговора он уже мечтал об обычном допросе, в темной комнате с единственной лампой и борзым следователем. Все лучше, чем потреблять всю эту сахарную вату восхищения! Будь у него в котелке женское сознание, оно, может быть, и растаяло от подобного, а Олегу только хотелось плеваться на каждом шагу. Перетерпеть эту процедуру помогло наблюдение за мучениями Жана, который, проявляя поистине титаническую выдержку, ни разу не опустил взгляд ниже уровня глаз волшебницы, хотя встреченные по пути мужики стукались об стены, провожая плывущую по улице фигуру красавицы.
Скастовав облик лжеца, он направился в “Серебряную Лунь” — нужно было нормально отдохнуть, поотмокать в ванной и договорится с Суликой об аудиенции с их главой.
Рядом с границей Цветов его путь преградила тройка головорезов, еще двое появились сзади. Сколотов расстроенно вздохнул — это и называется “потерял бдительность”. Пер по улице, как баран, без теней, в открытую. Забыл, где находится! Хорошо еще, что у гопарей не нашлось парочки лучников, иначе встреча оказалась бы намного более болезненной для Олега. Отговорка “задумался”, тут не котируется, потом с тесаком в печени на небесах сможешь подробно объяснить, почему был таким идиотом.
— Ну что, выблядок, поиграем? — вперед выступил косой на морду отморозок с шестопером в руках. — Мы тут с братвой долго тебя ждали, успели заскучать, так что на ближайшие сутки ты будешь нашим развлечением.
Пока косой нес всякий бред, Сколотов прикидывал, откуда вся эта кунсткамера взялась по его душу. Первая мысль о случайной встрече с местными отжимателями финансов отпала, как только головорез открыл рот — если уж его ждали, значит, чем-то он насолил им самим или их нанимателю. Вариантов было всего два: либо это мстя за его участие в потасовке с мусорщиками, либо…
— Надо же, Лука еще смертников прислал! Я чувствую себя прямо его любимчиком — что ни день, то новая горка трупов!