Косой моментально заткнулся и рефлекторно сделал шаг назад. Догадаться было не сложно — банды воров, если бы напали на его след, кинулись бы в бой без всяких разговоров, они-то на своей шкуре узнали опасность промедления. А вот наемники Луки — совсем другое дело! Обиженный засранец, похоже, имел желание выяснить, правда ли Адайр способен убить человека одним своим недовольством, а раз приманки на месте, значит, должен быть и наблюдатель.
— Я на вас, народ, даже не злюсь, — продолжил свой треп Олег. — Встретил, сложил тела в сторонку, дальше пошел. Я даже немного благодарен Луке — всегда есть, на ком душу отвести. Вот только мне кажется это нечестным, что правильные наемники мрут как мухи, а его человек всегда целехонек остается. Гляди-ка, вот он уже и сваливает! Смотри, какой прыткий!
Не обезображенный лишним интеллектом головорез тут же повернул голову, уставившись на чердак дальнего дома, в окно которого тут же метнулась ледяная стрела, а вокруг Олега заклубился черный дым, моментально заполнивший округу. Наемники заметались вслепую, парочка самых понятливых тут же развернулась и рванула наутек, получив разряд молний в спину. Завеса сработала безупречно — ярко-красные силуэты противников на черном фоне выделялись, как мишени в тире, оставалось только поочередно упокоить несостоявшихся убийц. Но первоочередной задачей было перехватить наблюдателя — давать Сун-Ган лишней о себе информации он не хотел. К сожалению, одной атаки на клановца не хватило, он успел выпрыгнуть из окна и забежать за угол. На открытом пространстве его было видно всего секунд пять — более чем достаточно для единственного заклинания. Спокойно достав кинжал из инвентаря, Олег подошел к отмахивающемуся вслепую кривому и всадил нож ему в плечо. Тот вскрикнул и резко развернулся, рассекая взмахом своего оружия воздух. Следующий удар пришелся по правой ноге, отморозок, завывая, припал на одно колено, в панике пялясь в темноту. Тут Сколотов отвлекся на оставшуюся парочку напарников кривого. До тех тоже дошло, что дело пахнет керосином, и они попытались удрать, но их попытка закончилась в точности, как и у первых. Порезав свою ладонь, Олег произнес укороченную версию ритуала резонанса, усилив первоначальное заклинание — действовать надо было наверняка, гоняться за прытким наблюдателем было нецелесообразно. Следующую минуту он измывался над подраненным наемником как мог, и под конец на землю рухнуло изрезанное, окровавленное тело, все еще хрипящее в предсмертной агонии. За все время экзекуции Сколотов даже не поморщился. Ледяное спокойствие царило в его разуме, он делал то, что нужно, использовал самый эффективный способ решения проблемы, и это существо в человеческом образе не вызывало у него ни капли жалости. Подсознание молчало, гнева не было, была только необходимость. Щеку кольнуло холодное прикосновение. Проведя рукой по лицу, Олег с удивлением обнаружил у себя на ладони одинокую снежинку. Глаза сами собой уставились на абсолютно чистое небо, да и сезон вроде не тот еще… Безразлично пожав плечами, он двинулся к переулку, в котором скрылся наблюдатель, желательно было его найти до того, как порезанный головорез издохнет.
Корчащийся от боли клановец обнаружился метрах в ста от дома, в котором тот устроил наблюдательный пункт. Он был абсолютно цел, но при этом орал на всю округу, зажимая руками несуществующие раны. Зеркало боли, особый каст магии смерти, передававший часть болевых ощущений связанному с целью существу. На искаженных, скорее всего, это заклинание не возымеет никакого действия, но вот на людей — совсем другое дело. Сколотов осознанно выбрал именно его, ход мыслей был схож с тем, когда он выучил хождение в тенях — именно этот спел давал ему новую возможность, еще один вариант для боя, не дублируя уже имеющиеся заклинания своим эффектом. Вторым плюсом было то, что зеркало боли не могло похвастаться красочными спецэффектами, а, следовательно, могло использоваться у всех на глазах, в отличие от того же хохочущего черепа, вот ему бойцы Волих не слабо удивились бы… Зеркало передавало около двадцати процентов ощущений в непрокаченном варианте, так что пришлось поработать с наемником как следует, чтобы связанный с ним наблюдатель не выбежал за предела действия каста.
— Ты выродок, не представляешь, что с тобой будет, ты перешел дорогу клану Сун-Ган! Теперь тебе не жить, Лука вырежет твое сердце и заставит его сожрать, только попробуй меня хоть пальцем тронуть, и будешь потом умолять чтобы тебе, наконец, позволили сдохнуть!
Клановец верещал противным голосом, обещая на голову Адайра кары небесные от Луки и лично от Ючгена, вот только Сколотову казалось, что этот тип для Сун-Ган не более чем расходный материал, и недовольство хлыща никак не будет связано со смертью этого слизняка, а исключительно с провалом разведывательного задания. Между тем голосил наблюдатель все громче, видно, связанный с ним наемник все-таки помер, и действие каста стало ослабевать. Олег прикинул, может ли слизняк знать хоть что-нибудь полезное для проведения процедуры допроса, но при взгляде на копошащегося в грязи клановца, пытающегося отползти от проклятого, ответ стал очевиден. Очередной полувизг-полувопль был прерван ледышкой, вонзившейся в глазницу ублюдка, осколки разорвали череп изнутри, обдав все вокруг брызгами серого вещества, попавшими на заранее поставленный барьер. Вернувшись назад, Олег сжег тело порезанного наемника. Теперь поле боя подходило по описанию к его истории — четверо поджаренных молнией, один спаленный дотла, и наблюдатель с взорвавшимся черепом. Пусть Лука поломает голову над всем этим.
Спустя десяток минут на успевшего отойти достаточно далеко Олега навалилась паника. Руки начали дрожать, а мысли в голове сплелись в один толстый жгут, посеяв полный хаос в сознании. Ледяное спокойствие разом исчезло, и теперь мозг переживал последствия этого расчетливого, компьютерного образа мышления. Эмоции, вырвавшись из заторможенного состояния, все разом вспыхнули, заставив чувства метаться как зверье в клетке. Успокоившись в тенях, Сколотов проанализировал свои действия и не нашел в них изъяна. В конце концов, рано или поздно он должен был привыкнуть к стрессовым ситуациям, а отходняк после — это мелочь. Удовлетворившись этим выводом, он отправился дальше, внимательно и осторожно осматривая округу, и все же не заметил пару заинтересованных в происходящем взглядов.
— Это так прекрасно, сестрица, именно об этом мы так мечтали дома, — произнес холодный, посвистывающий, но все же приятный голос.
— Да, об этом, пойдем поговорим где нибудь в сторонке.
Две женщины стояли посреди заваленной хламом площадки — одна изящная и тонкая, в роскошном бело-голубом платье, другая более фигуристая, в черном брючном костюме.
— И к чему было все это представление с удочерением?
— Ох, сестрица, какая же ты недоверчивая! Я не намеренно, ты просто никогда не была вдалеке от нее и не представляешь, как сложно думается, когда нитей нету рядом. В голове будто туман! — Лисвэн тряхнула головой, отчего густая грива серебристых волос открыла другую половину лица, позволяя увидеть второй глаз красавицы, сверкающий изнутри мягким серебряным светом. Совершенно белый, с едва очерченным тонкой линией зрачком.
— Сама виновата — сорвалась, не подумав.
— Разве это не было нашим маленьким соревнованием? Я просто немного просчиталась. В моем случае спешка вполне уместна, ведь ты, такая жадная, хотела утащить наших красавиц во тьму, оставить для себя одной, — девушка приблизилась к Диане вплотную, обхватив ее за плечи и, склонившись, перешла на спокойный посвистывающий шепот. — Слышишь ее, мою тихую вьюгу? Она шелестит на самых гранях, она спокойна и безмятежна, она желает получить свой укромный ледяной уголок в этом океане силы. Уступи немного, иначе она превратится в бушующий ураган, сдирающий плоть с костей ледяным ветром, и для нас обеих найдется местечко под многотонным слоем колючего снега, — бледные губы красавицы коснулись ушка Дианы. — И тогда наших красавиц захлестнет ярость, кровавая пелена закроет взор, и они окажутся в ее объятиях. А ты ведь этого не хочешь! Потом так сложно вырвать что нибудь из этих цепких лап, она такая же жадина, как и ты!
— Я все это и без тебя знаю, — Диадара отодвинула усмехающееся лицо сестры. — Ты слышала, у меня есть неделя. Ждала все это время, подождешь и еще.
— Не назвала бы это ожиданием! Скорее панические метания на ощупь. Знаешь, вернуть нить не получилось. Если бы не твоя тень, никогда бы не нашла, а так оставалось появиться в правильном месте и немного надавить на мозги старику, а потом просто подождать. Но теперь, благодаря тебе, все снова прекрасно! Они так близко, стоит только протянуть руку и коснуться… За это, так уж и быть, я подожду. Это даже возбуждает — изводить себя ожиданием, чтобы встреча вышла еще более бурной, — белая ладошка скользнула под пышное платье и сжала упругую грудь. — Бушующий гейзер силы прямо здесь, недалеко, хозяйка совсем рядом, и ее разум спит, нити натянуты и напряжены… Но что же это значит? Это так волнующе, так притягательно!