А то, что сказал Ирука о её чувствах, было ошеломляющим. Она его любила и притом очень долго.
Наруто замер у двери в свою квартиру. Она его любила, и об этом знали практически все. На самом деле, он злился на всех остальных. Хорошо, он мог допустить, что Хината боялась или стеснялась признаться ему, но вот какого черта молчали все остальные? Он был невероятно зол. На Хинату он был обижен. Она ему не призналась, не отправила ни одно письмо, ничего не сказала. Разве он не заслуживал знать об её чувствах?
***
Три дня, в течение которых Наруто предавался самокопанию и анализу своих чувств, сделали его ещё более злым и обиженным. Обиженным на Ируку с Хинатой за сокрытие подробностей своей личной жизни и злым на всех своих друзей за молчание. Его настроение то и дело скакало с нервного возбуждения от одной мысли о том, что такая очаровательная девушка, как Хината, его любит до глубокой меланхолии, до непонимания, что ему делать с этим знанием.
Когда Хьюга вернулась с задания, Наруто уже разобрался с возникающим трепетом от одной только мысли о любви Хьюги к нему; и, пусть у него ещё не было точного плана действия, он горел желанием увидеть её и расставить все по местам.
***
Сарутоби был удивлен, если не сказать «насторожен». Он последние двадцать минут провел рядом с оябуном, который следил за выходом из офиса Хокаге. Мальчишка уже был дважды послан за фруктовым льдом и, если честно, терял терпение. Нервное состояние Узумаки передавалось и младшему чунину, который не понимал, в чем было дело.
Все, что знал Конохамару, — Наруто ждал, когда Хината закончит отчет и покинет офис Хокаге, чтобы поговорить с ней, оставаясь необычно молчаливым. Сам чунин терпеливо ждал, когда Узумаки закончит и пойдет с ним на тренировку.
И вот, когда Наруто открыл новое мороженое, Хината и Киба были замечены выходящими из главного офиса.
— Хината! — громко поздоровался Наруто, шагая навстречу им.
— Ага, и тебе привет, Наруто. — Киба почесывал голову Акамару и тяжело вздыхал.
— Наруто-кун! — кивнула Хината, а потом повернулась к Конохамару и приветливо улыбнулась ему. — Конохамару!
Чунин смущенно улыбнулся ей в ответ. Хината ему нравилась, в отличие от её глупой и задиристой сестры, что вечно над ним подшучивала. После рождения Мирай он видел старшую из сестер довольно часто и находил её общество весьма интересным. Она была всегда добра к нему и пекла самое вкусное печенье с шоколадом.
На самом деле, Наруто не имел ни малейшего понятия, с чего начать.
— Это манго? — Хината обхватила его ладонь, держащую фруктовый лед. Узумаки, всё ещё сосредоточенный на построении своей речи, которая должна была плавно перейти в приглашение на свидание, кивнул.
Хьюга наклонилась вперед, ближе к мороженому, двумя руками собрала спадающие на лицо волосы, отправляя их назад, на спину, и взяла мороженое в рот. Наруто с изумлением смотрел, как её губы обхватили оранжевый цилиндр. Она втянула пухлые щеки и двинулась вниз по фруктовому льду.
Тут же Наруто вспомнил о первоисточнике всех своих беспокойств — изменения в Хинате. И, пусть сейчас молния на её безрукавки была застегнута, ему не было от этого легче. Она выпустила мороженое почти полностью изо рта, внутри оставался самый кончик, а потом снова опустилась вниз, всасывая в себя фруктовый лед.
Они смотрели друг другу в глаза, не отрываясь. И наконец все встало на свои места.
Хината давно не была маленькой девочкой с короткими волосами, она прекрасно осознавала, насколько сильно выросла. Она, черт возьми, его соблазняла! Вот только она не учла одного. Он теперь знал, что происходит, а значит, в эту игру можно было играть вдвоем.
«Кролики не едят лисов», — одобрительно заворчал Курама. И Наруто не удержался.
Он потянул мороженое на себя, вытаскивая его из её рта, между губами и льдом повисла тонкая струйка слюны вперемешку с манговым соком. Узумаки смотрел в расширившиеся глаза девушки, не обращая внимания на странный звук, что издал Киба, стоящий буквально в метре от неё.
Хьюга была напугана: она перешагнула черту. Как она вообще решилась на нечто мерзкое? Она опасливо посмотрела на мороженое, облизала перепачканные губы, поймала озорной взгляд голубых глаз, и тут её сердце екнуло: Наруто поднес мороженое к своим губам. Её сердце пропустило удар, когда его губы коснулись фруктового льда и он повторил её манипуляции с мороженым.
— Вкусно, да? — с широкой усмешкой спросил джинчурики, с удовольствием отмечая, как быстро вздымается грудь девушки и её щеки покрываются румянцем. И, словно желая её добить, он протянул ей мороженой, склонил голову на бок и сказал: — Ещё?