Завороженно она прикоснулась к каждому засосу на своей груди, оставленному вчера Наруто. Один из следов поцелуев был слишком близко к ключице, если бы она сейчас оделась и вышла из комнаты, то каждый бы мог его видеть. Хината гордилась каждым засосом: вот оно — прямое доказательство, что она ему нравилась, что он находил её возбуждающей, что он хотел её, что она была красивой. Но она была не готова заявлять об этом.
Мягкое синее свечение охватило её руку. Прижав ладонь к ключице, Хината с грустью наблюдала, как пропадал след вчерашней ласки. Она была его девушкой. Это было её заветной мечтой. Но она боялась. Казалось, что если вдруг об этом узнают, то она лишится этого. Словно кто-то мог отнять у неё это. Ей было страшно: а если он поймет, что совершил ошибку, начав встречаться с ней?
Хината разрывалась между тем, чтобы броситься в магазин Ино и, громко смеясь от радости, поделиться с ней, а потом и с Сакурой, и Тентен, и Кибой с Шино, и вообще со всеми прекрасной новостью, или же просто запереться в комнате, дожидаясь вечерних занятий в Академии.
***
Чужие решения оставили на Саске шрамы. Искалеченное детство с изуродованными амбициями. Когда самая короткая в истории элементарных наций война закончилась, все, что ему осталось, — это разочарование. По большей части в самом себе.
Он был пешкой, которой двигали с клетки на клетку, и, лежа в больничной палате, прислушиваясь к размерному дыханию Наруто, ему вдруг стало нестерпимо обидно. Вот оно — доказательство чужой силы и его собственной глупости. Его брат был мертв, он знал правду, мир был спасен, и Учиха не имел ни малейшего понятия, что ему делать. Злиться? Забыть об обидах на Коноху? Мстить?
Ответа у него не было, как и желания развязывать новое кровопролитие. Обида сменилась безразличием. А безразличие уступило зависти. Между Саем, Наруто и Сакурой была та странная гармония, от которой он отказался. Они были командой. А он её бывшим членом. Он не хотел возвращаться в Коноху: её лживая натура ему претила. Но где-то же нужно было начинать жить освобожденным от старых целей?
С войны прошел год, и Саске словно обрел новую идеологию. Ему все равно на политические дрязги в Конохе, он был здесь не за тем, чтобы восстанавливать клан, возвращать ему былое величие или же требовать расплаты. Саске хотел найти что-то свое. И пока Карин, Суйгецу и Джуго, искренне преданные Орочимару, договаривались о месте в новом мире, он сам просто жил. Преимущество силы, о котором так грезил легендарный змеиный санин, позволяло ему не заботиться о чужих планах на него.
Его утро теперь начиналось не с первыми лучами солнца и не было больше посвящено тренировкам. Его утро отныне принадлежало только ему. Как и вся жизнь. Ничто больше не крутилось возле жажды возмездия.
Поэтому песок, вдруг завладевший его домом, не мог его расстроить или вывести из равновесия. Какие ему мог доставить неудобства песок, если он однажды спал прикованным к хирургическому столу, а Кабуто совершенно не торопился с усовершенствованием проклятой печати. Разве стоил песок переживаний, когда его руки были залиты кровью брата?
Саске наливал себя из нового кофейника кофе, когда на пороге его дома появился Наруто. «Десять» — бросил взгляд на часы Саске, с ликованием отмечая время. Это было его утро: он спал столько, сколько считал нужным. Никто и ничто больше не диктовало ему условия жизни.
— У тебя тут грязновато, — с нахальной усмешкой заметил Узумаки, проходя на кухню. Словно не он был причастен к бардаку. Будто был кто-то достаточно смелый и сильный, чтобы шутить над Учихой.
Саске пожал плечами: многое случалось, когда у тебя были друзья. Тем более такие, как у него.
Наруто переминался с ноги на ногу, не нужно было знать его хорошо, чтобы понять, что он был возбужден.
— У меня есть девушка, — резко выпалил Узумаки, уперев руки в бока и выпятив грудь. Саске посмотрел на стакан с кофе. Глубоко в груди зарождалось глухое раздражение. Он год занимался медитацией и духовными практиками, но все ещё был старым собой. Где, спрашивается, это духовное просветление?
— Здорово, — как можно спокойней произнес Саске. Наруто отодвинул стул, оставляя борозды в песке.
— И ты даже не спросишь кто это? — Наруто ожидал момента похвастаться, и Саске его понимал. Многое изменилось за время его отсутствия. И, может, он не заметил этого при их первой встрече и даже при второй, но в Сакуре теперь было много чего, что импонировало противоположному полу.
— И кто же эта счастливица? — отвернувшись от друга, спросил Учиха. На самом деле, единственным, на кого ему следовало злиться, — это был он сам. Эти двое, к его большому удивлению, проделали большой путь вместе и разве он мог их винить за то, что они сблизились?