Старая обезьяна могла ещё раз воскреснуть и ещё раз умереть, потому что она не дала бы ему возможности позлорадствовать. Она была внучкой Хаширамы, она была Сенджу, она была Королевой Слизней, она была Хокаге, она была саннином, она была Великой куноичи. И она была умной. Третью бутулку саке она хранила в столе.
Тихонько хихикая и восхищаясь собственной мудростью, она открыла ящик в столе и начала наливать напиток в рюмку.
Что-то врезалось в большое окно позади неё. Цунаде тут же крутанулась на стуле и посмотрела туда. То есть она считала, что сделала это, — тут же, на самом деле, она аккуратно разворачивала стул, вцепившись в ручку кресла и перебирая ногами. Комната плясала в безумном танце перед её глазами, окно вытягивалось и сжималось, перед носом мелькали белые пятна.
Остановившись и откинувшись обратно на спинку стула, она смотрела на ночное небо и хороводы, что водили по нему звезды и то бесчисленное количество лун, что сегодня светили. Пятая задумчиво пожала плечами и развернулась обратно к столу.
Чашка саке дожидалась её на столе. Хороводы звезд плясали за спиной. А Орочимару, змеиный он хер, строил свою деревню.
— Чтоб ты сдох, ублюдочное отродье! — Цунаде залпом выпила чашку и громко стукнула ею по столу. — Чтоб тебя, — прошептала она, — и меня, чтоб его уже.
Она налила очередную порцию саке. Мир всегда был несправедлив. Такие, как она и Орочимару, жили, а хорошие люди были мертвы. Она подняла чашку, отсалютовала ею висящим на стене портретам и снова опустошила посуду. Дед держал в столе кости, Джиджи Тобирама — печенье, старый сыч Сарутоби — порнуху; она никогда не знала, что было в верхнем ящике стола у Минато, но она надеялась, что Наруто не унаследует её тяги к алкоголю.
— За Коноху, старые и мертвые везучие ублюдки! — Цунаде снова отсалютовала. Они хотя бы что-то оставили. У них что-то было. Конохомару рос, оглядываясь на Наруто, деревня, простоявшая практически столетие, входила в новую эпоху, а что будет оставлено лично ею? Череда погребальных камней?
Наливая очередную чашку, она услышала странный шум, отвлекающий её от раздумий.
— Хокаге-сама! — пронесся по комнате шепот, больше похожий на писк. — Хокаге-сама!
Цунаде мотнула головой, стараясь избавиться от морока.
— Хокаге-сама! — все звал её таинственный голос.
Пятая закупорила бутылку и убрала её обратно в стол.
— Хокаге-сама!
Руки сами сложились в печати: она ускорила свой метаболизм, избавляясь от опьянения, но в комнате снова прозвучало:
— Хокаге-сама!
Она принялась удивленно осматриваться. Не могла же она допиться до горячки? Или могла?
Вдруг она заметила что-то у ножки стола.
***
Тентен улыбнулась Ли. Они идеально подходили для порученного им задания. Пятая могла ими гордиться.
На поляне собралось совсем немного народу, но это никак не уменьшало важности разыгрывающегося сейчас события. Какаши стоял под раскидистым деревом, читая очередную книгу, рядом с ним сидел Гай, державший под рукой костыль, посол из Кумогакуре внимательно смотрел на чунинов Конохи. А напротив самой Тентен стояли несколько Кумо-шиноби.
Это было очень важно. Мир между элементарными народами и скрытыми деревнями. Такой долгожданный и многообещающий. И прямо сейчас на Тентен и её товарища была возложена важная миссия: обмен опытом. Теоретически это была просто формальная демонстрация силы между чунинами, но каждый понимал важность таких демонстраций. Если сейчас Ли и она смогут доказать, что обучение людей со столь низкими показателями чакры, как у них, может принести невероятные результаты, то это будет началом для пересмотра многих аспектов обучения шиноби.
— Ты готова? — Ли ещё раз проверил, насколько крепко были закреплены утяжелители на ногах. Тентен кивнула. Она начала, не имея никаких талантов, не имея преимуществ, и теперь она была готова показать, как далеко она смогла продвинуться. На секунду ей стало грустно: этой команде не хватало Неджи. Он имел больше, чем она или Рок Ли: он был настоящим мастером стиля мягкого кулака. И его не было рядом с ними.
— Давайте! Покажите им! — громко завопил Гай, словно мог почувствовать, что его ученица нуждалась в поддержке. Девушка улыбнулась: ей не нужно было видеть, она знала, что Какаши закатил глаза: её учитель мог быть довольно громким.
Ли и Тентен переглянулись, кивнули друг другу. Они знали друг друга лучше, чем самих себя. Тентен сделала шаг вперед. Ясуши, чунин Облака, напрягся, два его товарища, стоящих позади него, потянулись к оружейным сумкам, закрепленным на ногах.