— Ага. — Наруто закивал и пошел в гостиную, словно все уже было делом решенным.
— Почему ты его просто не купишь, ещё всего девять, пару магазинчиков работают?
— У меня нет денег!
Учиха все ещё стоял в коридоре, стараясь примириться с бестактностью друга. Дыхательные упражнения хорошо помогали с управлением гнева, но ему требовалось время, чтобы полностью успокоиться. Все было и не так плохо, решил Саске. Он вполне мог одолжить свой телевизор другу на день. Тем более это был Наруто — как бы Учиха ни отрицал, но он был ему обязан.
Через десять минут Наруто и его клон, прошли мимо все ещё сосредоточенного на дыхании брюнета, вынося широкий телевизор.
Учиха уже было хотел было попрощаться, как Наруто совершенно не к месту сказал:
— Сакура с Ино встречаются.
***
Сакура и Ино. Саске посмотрел на часы. Было уже без пятнадцати двенадцати, а он все ещё расхаживал по гостиной. Сегодня все было не так. Начиная от курицы в слишком сладком соусе, что он так и не съел на ужин, до неожиданных откровений. Сакура, которую он знал, не стала бы встречаться с Ино. Так же, как и молчать о своих чувствах к нему. Та Сакура, что он оставил пять лет назад в Конохе, никогда не засматривалась ни на кого, кроме него. Но он не мог отрицать, что сегодняшняя Сакура отличалась от старой Сакуры. Они были словно сестры-близнецы: одна внешность и два разных характера.
Саске устало сел на диван. Он не думал о Сакуре и отношениях. Никогда. Сакуры никогда не было в его планах. А теперь он был разочарован, что его тоже не было в ее планах. Он оставался довольно хорошим уловом: пусть с подмоченной репутацией, но все ещё был богатым женихом, обладающим практически утерянным геномом. И он точно не мог понять, что поменялось, раз Сакура решила переключить свое внимание на кого-то другого.
Устало вздохнув, Учиха потер переносицу. Разбираться в себя было утомительно, в особенности, когда ты старался никого не обвинять и мыслить трезво. Его взгляд скользнул по стене. Забытый в розетке кабель питания вызвал улыбку. Было приятно осознавать, что, несмотря на пять долгих лет, Наруто все ещё оставался собой.
***
— Узумаки, да? — Цуме задумчиво покрутила между пальцами деревянные палочки. Хинате было непривычно видеть её такой серьезной. Заведя таймер на плите, Хината присела за стол к женщине.
— Как будто могло быть иначе… — пробормотал Киба, тоже устраиваясь за столом. Его фартук был испачкан и выглядел не лучшим образом: коричневая мордочка собаки была вся в тесте.
— Иначе и не должно быть. А все почему? А потому что люди быть должны с теми, кого любят, — в своей манере заговорил Шино. Он уже пил второй стакан молока, а тарелка с печеньем, стоящая возле него, быстро пустела.
Куромару тяжело вздохнул, прикрыв единственный целый глаз, и Цуме тут же кинула ему печенье под стол.
Люди, собравшиеся в просторной кухне, были теми, с кем Хината хотела в первую очередь обсудить свою жизнь. Они были её семьей. Основной частью. Грубоватая, но преданная до последнего Цуме занимала в её жизни важную роль. Она чувствовала себя рядом с ней как за каменной стеной, Инузуки могли быть странными, чуть диковатыми и резкими, но они ценили узы, что создавали, и поддерживали их.
Было что-то ироничное в том, как один глава клана занял место другого главы клана в её жизни. Инузука Цуме была для неё словно отец: её дом был неприступной крепостью, в которой она укрывалась от своих проблем.
— Куренай знает? — Цуме подцепила небольшой кусочек свинины и положила его себе в рот. Хината кивнула. Куренай знала. Сначала они сказали ей, а уже потом команда восемь отправилась в поместье Инузука.
Акамару, застучал хвостом по полу, привлекая к себе внимание, и Киба тут же схватил с тарелки печенье. Разломав его на части, он принялся подкармливать пса. Киба не любил сладкое, но Хината всегда была в восторге от того, насколько хорошо он чувствовал выпечку. Он мог испечь что угодно с первого раза, и для неё и Шино, обожавших пробовать новые десерты, он был настоящим подарком небес.
Цуме глубоко вздохнула. Дети всегда росли слишком быстро. Просто этот ребенок был не похож на её других отпрысков. Слишком мягкая и нежная, Цуме считала, что она нуждалась в ласке и заботе, и ей не оставалось ничего другого, кроме как надеяться, что сердце Хинаты Хьюги её не обманывало.
Таймер на духовке запищал, привлекая внимание. Цуме кивнула, и Шино тут же поставил перед ней стакан, Киба бросился доставать печенье, а Хината пошла к холодильнику за молоком. Киба мог быть похожим на своего отца и презирать сладкое, но матриарх клана Инузука никогда не отказывалась от теплого печенья.