«Ага, совсем невинной, — прорычал Курама, прерывая поток спутанных мыслей Наруто. — Тебе, наверное, стоило убрать те листовки старого извращенца».
Узумаки выключил воду. Хината не должна была увидеть ни одну из рукотворных страниц Джирайи!
— Оу, ты был занят? — краснея, спросила Хината, когда он вернулся в спальню. Она сидела на полу и, как назло, держала в руках именно те записи, которые он надеялся спрятать.
–Да, знаешь… — Наруто замялся, лицо Хинаты становилось всё более и более раскрасневшимся. Она смотрела на него снизу-вверх, широко раскрыв глаза. — Я, правда, занимался, ну, знаешь не тем, что там, на листе, нет, — блондин присел на пол к ней и начал показывать свои конспекты. — Я всё переписал, я учил. Я могу перечислить ещё семь скрытых деревень шиноби помимо четырёх Великих, я знаю, какие три клана самые влиятельные в Кумо и…
— Она низкая… — совсем тихо пробормотала Хината, прерывая его бессвязный поток слов.
— Что?
— Кровать, она слишком низкая, а ты высокий… — Хьюга на него не смотрела, она опустила голову, длинная чёлка закрывала её глаза. — Будет неудобно…
Наруто посмотрел на кровать. Слишком низкая для чего?
— Неудобно? — всё так же повторил Узумаки с ноткой недоумения. Хината, все ещё избегающая смотреть ему в глаза, протянула ему лист бумаги. «Глубокая глотка» было выведено знакомым подчерком. Наруто снова посмотрел на кровать. Она, и правда, была слишком низкой, чтобы сделать это.
— Но мы бы могли попробовать сделать по-другому… — прошептала Хината. Наруто посмотрел на девушку, не веря своим ушам, медленно, но верно грязные фантазии вновь заполняли его разум. Это было опьяняюще. Она была такой чистой, а он мог заставить её фантазировать о таких вещах…
— Я не извращенец! — резко закричал Наруто, подпрыгивая: видение того, как Хината опускалась вниз перед ним на колени, как втягивала щеки, беря в рот его член, посетило его слишком внезапно. Особенно его пугало, что девушка из фантазии была одета точно так же, как и та, что сидела перед ним. — И ты меня не возбуждаешь!
Хината удивлённо открыла рот, но так и не смогла вымолвить и слова. Она потратила практически все духовные силы, чтобы сделать ему неприличное предложение, и теперь была поражена.
— Ты не сексуальная, — тихо повторил Наруто, противореча всем своим фантазиям. Ему было страшно, что именно такая Хината, старая добрая Хината, обладающая огромным количеством положительных качеств, возбуждала его именно этой вернувшейся невинностью.
Хината прикусила щеку. Ей стало стыдно. А ведь Ханаби предупреждала, что ей следовало изменить свой стиль в одежде.
Наруто разочарованно выдохнул. Он не мог сам разобраться в своих спутанных мыслях, терялся в собственном сознание, пытаясь чётко сформулировать свои чувства. Всё, что у него было: неловкость, обусловленная социальной изоляцией и так и неудовлетворённым желанием внимания. Он не хотел этого говорить, просто эта юбка, эта кофта…
Как столь простые вещи могли так сильно его привлекать?
— Ты тоже! — неожиданно крикнула Хината, а потом бросила лист бумаги, что держала в руках, ему в лицо. Недоумение и стыд сменили злость и обида. Он видел её голой, она столько для него старалась, и теперь она была несексуальной?! — Оранжевый — самый отталкивающий цвет на свете!
— Эй! — Узумаки поднял руки в примирительном жесте. — Во всём виновата твоя одежда!
В комнате наступила тишина. Лис, истерично размахивающий хвостами, хохотал, уже даже не пытаясь скрыть свою реакцию на происходящее.
— Я сексуальная, — дрожащим от поступающих слёз голосом прошептала Хьюга. Она совсем не так представляла себе этот вечер. Она хотела совсем не этого. И она точно не собиралась мириться с оскорблениями. Только не от него. И не после того, что у них было. Разве та ночь не была доказательством её очарования и соблазнительности?
Узумаки опустился на пол. Она была сексуальна! Хотя и не должна была быть! Он прижался спиной к стене. Самое страшное, что он боялся объясниться перед ней. Признаться, в чём-то настолько не ловком, как внезапное откровение заманчивости её непорочности, что раньше воспринималась совершенно спокойно.
— Просто… Ты добрая, ты умная, ты замечательная, — Узумаки принялся загибать пальцы. И наконец посмотрел Хинате в лицо. Это был первый раз, когда он видел её по-настоящему злой. Даже в бою с Пейном, она не была злой. Решительной? Да. Злой? Нет. И вот, он, Наруто Узумаки, человек, который считал, что с Хинатой всегда следовало быть, как можно, мягче, был причиной её плотно сжатых губ и этого острого взгляда.