— Я сексуальная! — упорно повторила Хьюга и задрала юбку. Наруто покраснел. Забудьте про чёрное кружево, забудьте про эти вульгарные наряды, что кричат с обложек и витрин женских журналов. Простые, хлопковые белые трусики с маленьким бантиком посредине — вот что, его теперь будет сводить с ума.
Джинчурики облизнул губы. Как его могло так сильно возбуждать что-то столь невинное?
— Нет, — покачал головой Наруто, стараясь отогнать морок, но продолжая внимательно наблюдать, как Хината начала снимать с себя нижнее белье.
Она так никогда не злилась! Это было подло! Сначала он отвечал на её заигрывания, реагировал на её тело, а теперь он просто отрицал всё! Хината стянула трусики и швырнула их ему прямо в лицо:
— Я сексуальная! — закричала Хината, вскочив на ноги и держа юбку поднятой. Это было абсурдом. Она с силой сжимала светлую ткань в руках, её щеки пылали, а внутри клокотало возмущение. Ничто не могло унять её праведного возмущения. По крайней мере, ей так казалось, пока Наруто не стянул её нижнее бельё со своего лица. Таким удивлённым она не видела его никогда.
Гнев сменился на растерянность, растерянность — на стыд и ужас.
Что она только что сделала?
Наруто не знал, как вообще можно описать то, что только что произошло.
— Ты много что ещё… — наконец пробормотал Наруто.
Всё ещё оцепеневшая от стыда, Хината стояла, задрав юбку. Наруто тяжело выдохнул. Хьюга, ощутившая очередной сквозняк, поморщилась и выпустила ткань из рук.
— Это всё в моей голове, понимаешь? — Узумаки прижался затылком к стене и закрыл глаза. — Ты мне нравишься! Но это неправильно! Понимаешь?
Хината сжала кулаки. Обида вперемешку с гневом стояла в горле. Сев на его колени, она обхватила его голову руками. Как он мог сейчас взять и сказать такое!
— То есть, нет! Стой! Это правильно, что ты мне нравишься, просто мне нравятся ужасные вещи! — Наруто схватил Хинату за талию. Его внутреннее смятение перерастало в непрерывный поток слов, которые могли быть неверно поняты. — То есть ты не ужасная вещь! Ты хорошая! И ты не вещь, я знаю, но ты возбуждаешь меня, а этого быть не должно! То есть это нормально, но не так!
Узумаки остановился. Всё становилось только хуже. По крайней мере, он больше не видел боли на её лице, только замешательство. И он не мог её в этом винить. Иногда слова вырывались быстрее, чем он мог обдумать, что и как сказать.
— Что? — в недоумении спросила Хината.
Единственное, что его радовало, что она не выбежала прочь из его квартиры. Терпение было одной из её сильных сторон.
— Вот, — снова не потрудившись тщательно обдумать свои действия, сказал Наруто. Он обхватил её запястье, мельком отмечая, какое оно было тонкое, и опустил её руку на свои штаны.
Хината почувствовала, как её щеки краснели. Наруто был явно возбуждён.
Уже через секунду они целовались.
***
Саске не был удивлён. Наруто всегда был немного глуповат. Но то ли от скуки, то ли от внезапно проявившейся мужской солидарности, Учиха не мог его бросить на произвол судьбы.
Уже шагая ночью через деревню и ощущая, как на довольно почтительном расстоянии за ним следовала парочка анбу, он понял, насколько всё казалось странным со стороны. Вот он, один из самых разыскиваемых преступников мира Шиноби, последний представитель одного из самых великих кланов, и, судя по тому, что он нёс через всю деревню кабель для телевизора, ещё и один из самых больших идиотов.
Единственное, что его останавливало от того, чтобы просто развернуться и пойти обратно домой, это понимание того, насколько глупо он бы выглядел в чужих глазах. А он был Учихой, и Учихи не падали в грязь лицом.
Поэтому он продолжал упрямо идти вперёд, стараясь не реагировать на сигнатуры чакр, следующие за ним. И только пройдя половину пути, он замер.
На самом краю его сенсорного восприятия мелькала знакомая чакра. И если он не ошибался, то Сакура не могла что-то просто забыть в десять часов вечера у Ино. Она была там с какой-то целью. Как бы ему ни хотелось признавать, но Наруто мог быть прав. Сакура и Ино были друзьями детства. Несмотря на все разногласия между ними, они имели весьма тесную связь.
Резко развернувшись, Саске двинулся к окраине Конохи. Ему стоило всё проверить самому, прежде чем верить каким-то дуракам.
К его большому счастью, Яманаки славились своей любовью к садоводству, и огромные клумбы пышно цветущих кустарников, как нельзя лучше, подходили для попытки узнать, спала ли одна совершенно не волнующая его девушка с другой девушкой. Пробираясь через куст и стараясь шуметь, как можно, меньше, Саске, то и дело, старался разглядеть что-то через окно. Шторы в это время суток уже были опущенные, и только тонкая полоска света, пробивающаяся через плотную ткань, не внушала ему надежды. Ему было необходимо поменять место дислокации.